За шкафом оказалось ещё хуже: трещина не заканчивалась там, где мы её заметили, а уходила дальше, под самый угол.
Даниил потянулся за молотком.
— Только не разбивай стену, — испуганно сказала я.
— Я не собираюсь её крушить. Просто проверю.
Он опустился на пол, приложил ухо к перегородке и осторожно постучал по штукатурке согнутыми пальцами.
Раз.
Ещё раз.
В одном месте звук вышел совсем другим — низким, пустым, будто за стеной была полость.
Даниил нахмурился и ударил чуть сильнее.
И тут с той стороны ответило глухое:
Бум.
Я отскочила назад так резко, что чуть не задела коробку.
— Это они, — выдохнула я.
— Кто — они?
Ответить я не успела.
Из узкой щели почти у самого пола вдруг высунулась тёмная мокрая морда. Она дёрнулась, ткнулась в осыпающуюся штукатурку и тут же пропала обратно.
Я вскрикнула.
Даниил мгновенно поднялся и, схватив меня за плечо, оттащил подальше.
— Не лезь туда.
Мы замерли посреди кладовки и смотрели на стену, как на живую.
Через несколько секунд в отверстии снова появилось рыло. Небольшое, грязное, розовато-серое. Оно сердито фыркнуло, словно было недовольно тем, что проход оказался слишком тесным.
Потом раздался неприятный скрежет.
Кто-то с той стороны начал давить на перегородку.
На пол посыпалась штукатурка, отвалился кусок побольше.
— Это свинья, — почти шёпотом произнёс Даниил.
У меня внутри всё похолодело.
— Может… это какой-то зверёк? Или… не знаю… домовой?
— Какой ещё домовой? — он посмотрел на меня так, будто я сказала полную чушь. — Это поросёнок.
— В квартире у соседки?
— А что, по-твоему, ещё может хрюкать за стеной?
И словно в подтверждение из-за перегородки донеслось тяжёлое хрюканье. Затем второе — выше и тоньше. А потом третье, сиплое.
Я зажала рот ладонью.
У соседки жили три свиньи.
— Господи, — прошептала я. — Она правда держит их в квартире.
Даниил захлопнул дверь кладовки и подпер её стулом. Мы оба прекрасно понимали, что если животное действительно захочет выбраться, этот стул его не остановит, но больше сделать мы тогда ничего не могли.
На работу я приехала почти на час позже. Позвонила заведующей и сказала, что дома случилась авария.
В каком-то смысле это не было обманом. Авария и правда произошла. Просто у нас не прорвало трубу, не залило потолок и не вырубило электричество. За нашей стеной поселились три свиньи. А если считать Тамару Юрьевну — то все четыре.
Вечером мы пошли к ней уже не одни. С нами поднялись Наталья Олеговна с пятого этажа и Владимир, который жил через стенку от квартиры Тамары Юрьевны.
На этот раз никто даже не пытался изображать вежливость.
Даниил резко постучал в дверь.
— Тамара Юрьевна, открывайте.
Изнутри сразу отозвались:
— Уходите отсюда.
— Мы знаем про свиней.
— Нет у меня никаких свиней.
— Тамара Юрьевна, у вас в квартире живут свиньи, — твёрдо сказала Наталья Олеговна.
— Вам всем лечиться надо.
Владимир достал телефон и включил камеру.
— Тогда я сейчас всё сниму.
— Себя снимай, а не мою дверь!
Даниил снова ударил кулаком по двери.
— Открывайте немедленно!
Вместо ответа раздался пронзительный визг.
На этот раз Тамара Юрьевна не успела придумать оправдание. Дверь приоткрылась, и из квартиры хлынула такая вонь, что мы одновременно отступили на шаг.
Наталья Олеговна прикрыла нос рукавом.
— Да что ж это такое…
Дверь распахнулась шире. На пороге стояла Тамара Юрьевна — растрёпанная, в старом застиранном халате, с упрямо поджатыми губами. За её спиной виднелся коридор, заваленный мешками, пластиковыми вёдрами, тряпками и какими-то коробками. По полу была раскидана солома.
А потом из кладовки, переваливаясь, выкатилась свинка.
Она была грязная, круглая, коротконогая, с маленьким хвостом, закрученным как верёвочка. Поросёнок остановился посреди коридора, поднял морду, посмотрел на нас крошечными красноватыми глазами и громко хрюкнул.
У меня от этого зрелища подкосились ноги.
— Вы вообще в своём уме? — первым пришёл в себя Владимир.
— Это мои животные, — заявила Тамара Юрьевна.
Из кладовки тут же донёсся новый визг. Второй поросёнок ткнулся в дверь, а третий внутри что-то с грохотом опрокинул.
— Сколько их у вас? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Трое.
— Три свиньи в квартире?
— Они ещё маленькие.
— Они уже стену к нам разваливают!
— Стена старая. Я её не строила.
— Вы их сегодня же убираете, — сказал Даниил.
— Не вам мне приказывать.
— Именно сегодня.
Тамара Юрьевна выпрямилась и вдруг улыбнулась. Не виновато, не растерянно, а самодовольно — будто наконец дождалась момента, когда сможет нас всех поставить на место.
— И чего вы так орёте? Я их на откорм взяла. К Новому году вырастут хорошие. Своё мясо будет, не придётся покупать магазинное.
Наталья Олеговна уставилась на неё с ужасом.
— Вы хотите зарезать их прямо здесь?
— Почему здесь? На балконе.
— Вы сейчас серьёзно это говорите?
— Абсолютно.
— А до этого что они будут делать?
— Жить.
— Где?
— В кладовке.
Она произносила это таким будничным тоном, словно речь шла не о трёх поросятах, а о банках с консервацией.
— Им там тесно, — сказала я.
— Нормально им. Они ещё небольшие.
— Они уже пытаются пролезть к нам!
— Значит, у вас стена дырявая.
Даниил сделал шаг вперёд.
— Повторяю в последний раз: вывезите животных.
Тамара Юрьевна вцепилась рукой в дверной косяк.
— Не смейте трогать моих поросят!
— Их никто не трогает. Мы требуем, чтобы вы убрали их из жилого дома.
— Вы просто моё мясо хотите отнять!
Я даже не сразу осознала, что она сказала.
— Какое ещё мясо?
— Моё! Я за них деньги отдала! Ещё посмотрим, я на вас всех в суд подам.
— Да кому нужны ваши поросята?
— Вот именно! Вам не нужны, а мне нужны. Я хозяйственная женщина.
В этот момент один из поросят снова с силой ударился о дверь кладовки. Дверь дрогнула.
Тамара Юрьевна резко обернулась, подскочила к ней, накинула крючок и прижала ладонь к дереву.
— Тихо, мои хорошие. Тихо, не бойтесь.
Потом она снова повернулась к нам.
— Уходите. Я сама справлюсь. Вы их только нервируете.
— Вы уже «справились», — холодно сказал Даниил. — Ваши свиньи почти добрались до нашей квартиры.
После того как мы собственными глазами увидели поросят, скрывать происходящее стало невозможно.
Источник вони больше не вызывал сомнений. Он находился в кладовке Тамары Юрьевны, где три поросёнка жили среди мешков с комбикормом, старых одеял, соломы и пластиковых вёдер.
Соседи начали звонить во все инстанции, до которых смогли дозвониться. Управляющая компания прислала мастера. Он пришёл, посмотрел на нашу стену, затем на стену со стороны Тамары Юрьевны и долго чесал затылок.
— Перегородка тут старая, — наконец сказал он. — Если так пойдёт дальше, поросята её совсем разберут.
— И что нам делать? — спросила я.
— Надо оформлять всё официально.
— А пока нам где жить?
Мастер развёл руками.
— Я не ветеринар и не участковый.
Тамара Юрьевна стояла рядом с непроницаемым лицом.
— Ничего они не разбирают, — сказала она. — Они просто роются.
— В стене уже дыра, — напомнил Даниил.
— Маленькая.
— В эту «маленькую» дыру уже морда пролезает.
— Ну и что? У животных есть носы.
Иногда мне начинало казаться, что она правда не понимает, насколько всё безумно. А потом я думала: нет, понимает. Просто считает нас настолько глупыми, что можно нести любую нелепость с уверенным видом.
Тем временем в нашей кладовке ситуация становилась всё хуже.
Сначала отверстие было размером с кулак. Потом расширилось почти до ладони. Штукатурка по краям крошилась, а из щели тянуло тяжёлым, тёплым, влажным воздухом.
Однажды, вернувшись домой, я увидела на полу грязный след. Он шёл от стены в сторону кухни.
— Даниил! — закричала я.
Он выбежал из комнаты.
— Что случилось?
— Иди сюда.
На полу валялась солома и лежала кучка помёта. Запах был такой резкий, что меня снова замутило.
Даниил несколько секунд молчал, глядя на это.
— Они протолкнули всё через стену.
Мы отмывали пол хлоркой, потом содой, потом снова хлоркой. Но спустя час запах вернулся, будто въелся в плитку и воздух.
Ночами свиньи возились за перегородкой. Они хрюкали, визжали, толкались, тяжело бухались на пол. Иногда мне казалось, что кто-то ворочается прямо у нашей кровати.
Я перестала нормально спать. Даниил тоже почти не отдыхал, хотя старался делать вид, что держится. Он купил монтажную пену, доски и саморезы. Мы заделывали дыру как могли, но к утру она появлялась снова.
Поросята подкапывали перегородку изнутри. Их пятачки оказались упорными и сильными. Они рыхлили штукатурку, сдвигали куски кирпича, толкали всё вперёд и снова лезли к нам.
Однажды Даниил мрачно сказал:
— По-моему, они сообразительнее своей хозяйки.
Я хотела возразить, но не нашла ни одного аргумента и промолчала.
На все просьбы Тамара Юрьевна отвечала одинаково:
— Это обычное хозяйство.
— Обычное хозяйство держат во дворе, — сказал Даниил.
— Раньше и в хатах держали.
— Раньше и туалет на улице был.
— Не умничай.
— У вас скоро пол провалится!
— Не провалится.
Она произносила это с такой железной уверенностью, словно лично заключила с полом договор о прочности.
Как-то я попросила её хотя бы убирать навоз и не сыпать корм возле общей стены.
— Не буду, — отрезала она. — У меня руки болят.
— Тогда вызовите кого-нибудь.
— За свои деньги? Ещё чего.
— Значит, нам потом ремонт оплачивать?
— А я при чём? Это у вас стены плохие.
Я смотрела на неё и не могла поверить, что человек способен быть настолько эгоистичным.