— Поставим туда кровать, — тут же выдала Валерия, словно решение было самым очевидным.
— А телевизор куда? — растерянно уточнил Дмитрий.
— К вам перенесём, — легко отмахнулась она.
Наталья перевела взгляд на мужа и вдруг ощутила странное, почти истерическое желание рассмеяться. Дмитрий и правда это обсуждал. Не остановил сестру. Не спросил, с какой стати чужой мужчина должен жить в их квартире. Не сказал твёрдого «нет». Он всерьёз размышлял, где теперь будет стоять телевизор.
— Дмитрий, выйдем на минуту? — тихо попросила она.
Наталья прошла в спальню. Муж, помедлив, пошёл следом. Она прикрыла за ним дверь и резко повернулась.
— Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит?
— Понимаю, — устало ответил он.
— Нет. Судя по всему, не понимаешь. Твоя сестра привела какого-то мужчину и поставила нас перед фактом: он остаётся здесь.
— Наташ, она тоже владелица.
— А он кто?
Дмитрий провёл ладонями по лицу.
— И что ты предлагаешь мне сделать?
— Защитить наш дом.
— От моей родной сестры?
— От её бесцеремонности.
— Только не начинай, ладно?
Эта фраза оказалась больнее любого крика.
— Не начинай? — Наталья почти не узнала собственный голос.
— Я вымотан. Двенадцать часов на работе, только зашёл домой, а вы уже устроили тут поле боя.
— Мы?
— Хорошо, Валерия устроила. Но если я сейчас начну её выставлять, скандал станет ещё хуже.
Наталья несколько секунд смотрела на него молча.
— То есть пусть остаётся?
— Ненадолго.
— Ты всегда говоришь «ненадолго».
— А что мне делать? Она моя сестра.
— А я тебе кто?
Дмитрий посмотрел на неё потухшим взглядом.
— Жена.
— Тогда почему со мной можно обращаться так, будто меня просто попросили подвинуться вместе с мебелью?
Он не нашёлся, что ответить.
Вечером за столом сидели уже четверо. Валерия говорила об Антоне так непринуждённо, будто несколько часов назад в этой квартире не было ни споров, ни слёз, ни унижения. Антон, по её словам, разбирался в ремонте машин, недавно продал свою часть в небольшом деле и теперь собирался открыть собственную автомастерскую. Он разговаривал громко, самоуверенно и всё время называл Дмитрия «братом», хотя видел его первый вечер.
Наталья почти не притронулась к еде.
После ужина Валерия отложила вилку и объявила:
— Значит, договоримся так: пока мы с Антоном занимаем гостиную.
— На какой срок? — спросила Наталья.
— А какая разница?
— Для меня большая.
— Пока не разберёмся со своими делами.
— С какими именно?
Валерия улыбнулась краешком губ.
— С личными.
Уже на следующий день в ванной появились бритва Антона, его пена и какие-то флаконы. Спустя пару дней часть прихожей оказалась заставлена его обувью. Через неделю на балконе Наталья увидела детали от автомобиля, испачканные маслом. А ещё через несколько дней обнаружила, что кто-то включал её ноутбук.
— Валерия, ты брала мой компьютер?
— Антону нужно было кое-что посмотреть.
— Без моего разрешения?
— Ой, Господи, да что у тебя там такого? Государственные секреты?
Наталья молча забрала ноутбук и поставила пароль.
В тот же вечер случилась первая по-настоящему громкая ссора.
— Ты специально всё накаляешь! — кричала Валерия. — Тебя просто бесит, что я наконец-то счастлива!
— Меня бесит, что вы ведёте себя так, будто вся квартира принадлежит вам.
— Потому что я здесь собственница!
— Одной трети.
— А ты тут вообще никто!
Слова ударили по комнате слишком резко.
Дмитрий сидел за столом и не поднимал глаз. Наталья посмотрела на него, ожидая хоть какой-то реакции.
— Дмитрий?
— Валерия, хватит, — произнёс он негромко.
— Что значит «хватит»? Я что, соврала? Пусть она покажет бумагу, где написано, что у Натальи здесь есть хотя бы один квадратный метр.
Наталья ждала, что муж встанет. Что поставит сестру на место. Что хотя бы один раз скажет ясно и твёрдо: нельзя так разговаривать с моей женой.
Но Дмитрий только выдохнул:
— Давайте без скандала.
И вот тогда внутри Натальи что-то сдвинулось.
Не сломалось — наоборот. Словно в ней наконец щёлкнул крепкий внутренний замок. Она перестала объяснять, доказывать, спорить.
Следующие две недели Наталья вела себя непривычно спокойно. Валерия решила, что победила окончательно. Она больше не спрашивала, можно ли запускать стиральную машину глубокой ночью, сама переставила посуду в кухонных шкафах, выбросила старые Натальины банки для круп и даже сняла со стены семейную фотографию.
— Тут картина будет смотреться лучше, — заявила она.
Наталья подняла снимок с комода и без единого слова унесла его в спальню.
— Ты чего такая тихая стала? — как-то вечером спросил Дмитрий.
— Устала.
— Из-за Валерии?
— Из-за многого.
Он обнял её за плечи. Наталья не отстранилась. Но впервые за семь лет не ответила на это объятие.
А через несколько дней случилось то, чего не ожидал никто.
Наталье позвонили из нотариальной конторы.
— Наталья Сергеевна?
— Да, слушаю.
— Вас беспокоят по вопросу наследственного дела Людмилы Павловны Соколовой.
Телефон едва не выскользнул у неё из руки.
Людмила Павловна была старшей сестрой её матери. Своих детей у неё не было. Последние годы она жила одна в небольшом городке примерно в ста километрах от их города. Наталья часто ездила к ней: привозила лекарства, покупала продукты, помогала с уборкой, чинила по мелочи то кран, то розетку, то дверцу шкафа.
Три месяца назад тёти не стало.
Наталья знала, что после неё должна была остаться маленькая дача. Но нотариус говорил вовсе не о дачном участке.
Людмила Павловна завещала племяннице двухкомнатную квартиру.
Наталья долго сидела в кабинете, не сразу веря тому, что видит в документах. Квартира находилась в хорошем районе, недалеко от её работы. Светлая, аккуратная, пятьдесят восемь квадратных метров.
И главное — полностью её.
— Когда я смогу распоряжаться жильём? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Нотариус назвал срок.
На улицу Наталья вышла с документами в сумке и впервые за последние недели улыбнулась по-настоящему.
Дома она ничего не сказала. Даже Дмитрию.
Но настоящий поворот случился ещё через неделю.
В тот день Наталья вернулась раньше обычного. В прихожей сразу бросились в глаза мужские ботинки Антона. Из гостиной доносились приглушённые голоса. Она уже потянулась к двери, но вдруг услышала собственное имя и застыла, не сделав ни шага.