— Жена сказала лишнее, бывает, — торопливо заговорила Татьяна Сергеевна. — Ну вспылила, ну сорвалась. Разве из-за этого семью рушат? Остынете, сядете, нормально поговорите…
Дмитрий даже не повысил голоса.
— Татьяна Сергеевна, это не одна случайная фраза. Я четыре года проглатывал обиды, делал вид, что ничего страшного, ждал, что всё наладится. Хватит. Больше я так жить не собираюсь. Егора буду забирать на выходные. Алименты — вовремя. Заявление на развод подам в ближайшие дни. Но в этой квартире я больше не останусь.
— Егору я тебя не дам! — Ольга сорвалась почти на визг. — Ты даже про аллергию забыл! Как я могу доверить тебе ребёнка?
— Это будет решать суд, Ольга. Не ты одна.
— Мама, ну скажи ему! — она обернулась к матери. — Объясни, что он не может так поступить!
Татьяна Сергеевна снова ухватила Дмитрия за рукав, будто могла удержать его силой.
— Дима, опомнись. Ты сейчас на эмоциях наговоришь, а потом пожалеешь. Сядь хотя бы. Выпей воды. Не надо рубить с плеча.
Но он уже прошёл в спальню. Из шкафа достал дорожную сумку, раскрыл её на кровати и стал складывать самое необходимое: документы, зарядку, несколько рубашек, сменное бельё.
Ольга застыла в дверях спальни, уже не такая уверенная, как минуту назад.
— Дима, пожалуйста… Не надо. Мы же можем всё обсудить. Можно всё исправить.
— Я выдохся, Оль.
— Я просто вспылила! — быстро сказала она. — Я не хотела сказать, что ты никто. Ты же понимаешь, я была злая…
Из коридора донёсся голос Татьяны Сергеевны:
— И куда ты теперь? На съёмную? По друзьям скитаться будешь?
Дмитрий молча застегнул сумку, поднял её и вышел из спальни. Ольга попыталась преградить ему дорогу.
— А Егор? Что ты ему скажешь?
— Правду. Что мама и папа больше не живут вместе, но папа его любит и из его жизни не исчезнет.
— Ты его этим сломаешь!
Дмитрий остановился и посмотрел ей прямо в глаза.
— Он уже ломается. Каждый раз, когда ты унижаешь меня при нём и кричишь так, будто я пустое место.
Ольга не нашла, что ответить, и отступила в сторону. Дмитрий прошёл мимо Татьяны Сергеевны, надел обувь, взял сумку покрепче и вышел из квартиры.
Развод оказался долгим и тяжёлым. Полгода Ольга вместе с Татьяной Сергеевной пытались доказать, что Дмитрию нельзя доверять сына. Они собирали характеристики, писали заявления, приводили соседей. В суде Ольга уверяла, что он безответственный, что может навредить Егору по незнанию, потому что однажды забыл про аллергию.
Дмитрий не спорил криком. Он нанял адвоката и начал собирать доказательства спокойно и последовательно: справки с работы, банковские выписки, подтверждение стабильного дохода, отзывы коллег, документы о жилье. Судья внимательно изучила материалы и в итоге определила порядок общения: Дмитрий получил право забирать сына на выходные.
Ольга подала жалобу. Но проиграла.
В первую субботу Дмитрий приехал ровно к десяти. Дверь открыла Ольга. Она не сказала ни слова, лишь стояла рядом и смотрела, как Егор, сидя на пуфике, натягивает кроссовки.
— Пап, а куда мы поедем? — спросил мальчик, поднимая голову.
— Сначала в парк, Егорка. Погуляем. А потом зайдём в кафе за мороженым.
— За каким?
— Шоколадным. Твоим любимым.
Лицо Егора сразу засветилось. Он схватил Дмитрия за руку и потянул к лифту, будто боялся, что прогулка вдруг отменится.
Пока кабина спускалась вниз, Дмитрий впервые за долгое время почувствовал странное, почти забытое спокойствие. Он больше не был кошельком, виноватым по умолчанию или молчаливым предметом мебели в собственном доме. Он был отцом. Тем самым отцом, который забирает сына на выходные и точно помнит, какое мороженое тот любит.
С Ольгой после развода они общались только о Егоре. Коротко, без лишних разговоров, только по делу. Дмитрий вовремя перечислял алименты и каждую субботу приезжал за сыном минута в минуту.
Спустя несколько месяцев он понял главное: плохим отцом он не был. И плохим мужем тоже. Просто они с Ольгой давно перестали быть людьми, которые могут жить рядом. А развод оказался не поражением, а единственным способом сохранить себя и остаться для сына настоящим отцом.