В этот момент раздался хлопок входной двери. — Мам, пап, я дома!
Это был Никита.
Их сын.
Он уже год жил отдельно, снимал квартиру вместе с девушкой, но ключи к их дому сохранил.
Ольга стремительно вытерла лицо полотенцем, пытаясь скрыть слёзы и притвориться улыбчивой.
Никита вошёл на кухню и остановился.
Перед глазами у него предстала согнутая спина матери, плечи которой дрожали.
Затем он заметил гору грязной посуды. — Мам? — подошёл он ближе, обхватил её за плечи и повернул к себе. — Ты плакала? — Нет, сынок, я лук резала… — привычно солгала Ольга, отводя взгляд.
Никита нахмурился.
Из гостиной доносился пьяный смех Тамары и резкий голос Людмилы Васильевны: — Ольга!
Где чай?
И торт неси, чего стоишь!
Никита всё понял.
Он с детства наблюдал такие сборища.
Видел, как мать превращалась в тень, стараясь угодить нахальным родственникам.
Видел, как отец молчаливо поддерживал это, боясь задеть «родную кровь».
Но сегодня в глазах матери было что-то иное — безнадёжное и подавленное, — и внутри Никиты что-то сжалось. — Иди в свою комнату, мам, — спокойно произнёс он. — Нет, тут гости, надо чай… — Иди в комнату! — твёрдо повторил он. — Ложись отдыхать.
Ольга, ошарашенная тоном сына, послушно направилась в спальню.
А Никита двинулся в гостиную.
В комнате царил беспорядок.
Ваня уже курил у открытой форточки, стряхивая пепел на подоконник, где стояли любимые фиалки Ольги.
Тамара, покрасневшая, спорила с Игорем, указывая на него вилкой. — О, племянник объявился! — огрызнулся Сергей. — Садись, штрафную!
Никита подошёл к столу.
Он не улыбался. — Встаньте и уходите, — сказал он тихо, но так, что Сергей поперхнулся водкой.
В комнате наступила тишина. — Ты чего, Никита?
Перегрелся? — удивлённо спросила Тамара. — Я сказал: встаньте и уйдите из квартиры моей матери.
Все четверо.
У вас есть две минуты. — Игорь, ты слышишь, как он с нами разговаривает? — вскрикнула Людмила Васильевна. — Щенок!
Игорь, растерявшись, попытался подняться: — Никита, сынок, зачем так резко? Это же дядя Сергей… — Дядя Сергей, который три года назад занял у мамы сто тысяч на машину и «забыл» вернуть? — жёстко спросил Никита, глядя прямо в глаза дяде. — Тот самый дядя Сергей, который ни разу не поздравил её с днём рождения, но приезжает пожрать, как только в холодильнике пусто?
Сергей покраснел и побагровел. — Ты… как ты смеешь… — А ты, тётя Тамара? — Никита перевёл взгляд на женщину. — Сейчас ты в мамином халате?
Нет?
А мне показалось, ты расположилась здесь, будто хозяйка.
Но хозяйка этого дома — моя мама.
Она горбом заработала эту квартиру, пока вы катались по Коблево. — Мы гости! — вскрикнула Тамара. — Игорь, останови своего сына! — Папа молчит, как всегда, — перебил Никита. — Потому что ему выгоднее быть хорошим для вас, чем защищать свою жену.
Но теперь я здесь.
И заявляю: праздник окончен.
Ваня, потуши бычок, быстро!
Ваня, испугавшись ледяного голоса двоюродного брата, который был выше и шире его, судорожно ткнул сигаретой в цветок. — В пепельницу, идиот! — рявкнул Никита. — Всё, время вышло.
Он направился к вешалке в коридоре, собрал в охапку куртки и пальто гостей и бросил их на лестничную площадку, широко распахнув входную дверь. — Вон. — Мы так не оставим! — шипела Тамара, пытаясь натянуть сапоги. — Ноги моей здесь не будет!
Хамы!
Нищеброды! — Вот и отлично, — кивнул Никита. — Считайте, что мы договорились.
И про пятьдесят тысяч забудьте.
Папа вам ничего не даст.
