— Я больше не намерен быть единственным кошельком в этой квартире, — отчеканил Дмитрий. — Мне надоело тащить всё на себе.
— Кошельком? — Алина медленно закрыла ноутбук и отложила его в сторону. — Любопытно. И что же именно ты, по-твоему, оплачиваешь один?
— Нашу нормальную жизнь! — Дмитрий сразу повысил тон, будто давно репетировал эту речь. — Я решаю все крупные финансовые вопросы. Машину для семьи купил я. Кредит по ней — восемнадцать тысяч гривен каждый месяц — выплачиваю я. Коммунальные платежи тоже на мне. А ты? Ты свои деньги спускаешь исключительно на себя: кремы, платья, посиделки с подругами в кафе!
Алина не перебивала. Она лишь смотрела на мужа, который всё сильнее краснел от собственной правоты.
— Мама помогла мне открыть глаза, — продолжил он с нажимом. — И я понял, что она права. Поэтому с завтрашнего дня у нас будет строгий раздельный бюджет. Всё пополам. Пятьдесят на пятьдесят. Продукты, хозяйство, любые совместные расходы — каждый платит свою часть. Пора учиться честному финансовому партнерству, Алина.
Он явно ожидал, что жена вспыхнет, начнет возражать, оправдываться или обвинять во всём Татьяну Павловну.
Но Алина осталась совершенно невозмутимой. Только у самых уголков губ мелькнула тонкая, холодная усмешка. Внутри у нее в этот момент уже вовсю щелкал мысленный калькулятор.
Она быстро прикинула расклад. Да, теперь ей придется отдавать половину за коммунальные услуги. Зато до этого именно она незаметно оплачивала почти всю повседневную жизнь: нормальные продукты на двоих, бытовую химию, шампуни, средства для уборки, корм для Юрия и десятки мелких покупок, без которых дом просто перестал бы быть домом. На всё это у нее каждый месяц уходило больше двадцати восьми тысяч гривен.
Дмитрий хочет делить расходы поровну? Прекрасно. Если она перестанет в одиночку содержать эту невидимую бытовую систему, у нее внезапно начнут оставаться очень приличные деньги.
— Знаешь, Дмитрий, — сказала Алина ровно, почти мягко. — Ты ведь прав. Раздельный бюджет — это действительно по-взрослому. Я согласна.
Он моргнул, явно не ожидая такой легкой капитуляции.
— То есть согласна?
— Абсолютно, — спокойно подтвердила она. — Еда, коммуналка, хозяйственные покупки, лечение собаки — всё считаем и делим до последней копейки. Но есть один момент. Твой автокредит.
— Что значит “твой”? Машина покупалась для семьи! — Дмитрий мгновенно напрягся.
— Давай уж тогда будем последовательными, — Алина поднялась с дивана и подошла ближе. — Автомобиль оформлен на тебя. Кредитный договор тоже на твоё имя. Водительских прав у меня нет, за руль я не сажусь. Если мы вдруг разведемся, этот кроссовер останется тебе и только тебе. Значит, моя квартира — это моя квартира. А твоя машина — это твоя машина. И кредит по ней — твоя личная обязанность. Зато бензин, когда мы вместе едем в магазин или по общим делам, я готова оплачивать наполовину. Так справедливо?
Дмитрий, опьяненный тем, что жена так быстро признала новые правила, даже не стал всерьез вникать в расчеты. Ему хватило ощущения победы. Он снисходительно хмыкнул.
— Договорились. Рад, что ты наконец начала рассуждать здраво.
Он даже не понял, как аккуратно и бесшумно за ним захлопнулась ловушка.
Первый же месяц их новой финансовой реальности оказался для Дмитрия болезненным столкновением с правдой. Его образ великого добытчика рассыпался уже в ближайшие выходные, прямо на фоне длинных кассовых чеков.
В субботу они отправились в гипермаркет. Дмитрий, как обычно, бросал в тележку всё, к чему привык: дорогой кофе, балык, банку маслин, хорошие стейки. Алина молча добавила овощи, крупы, несколько базовых продуктов, а потом свернула к полкам с бытовой химией.
На кассе она расплатилась своей картой, спокойно взяла длинную бумажную ленту и достала из сумки маркер. Возле стола для упаковки Алина быстро отметила нужные позиции, что-то подсчитала в телефоне и повернулась к мужу.
— Итак, — произнесла она деловым тоном. — Общая сумма — четыре тысячи девятьсот шестьдесят гривен. Твоя часть — три тысячи двести восемьдесят. Переводи.
Дмитрий будто поперхнулся воздухом.
— Сколько?! Да мы же почти ничего особенного не купили!
— Не устраивает сумма? Отлично, — невозмутимо ответила Алина. — Тогда на следующей неделе убираем стейки, берем самые простые сосиски, а посуду ты моешь руками, потому что таблетки для посудомойки тоже стоят денег. Я жду перевод.
Дмитрий сжал челюсти, но телефон всё-таки достал. Через минуту деньги были у нее на карте.
Алина убрала чек в сумку так спокойно, словно именно этого и ждала. Для Дмитрия это был всего лишь неприятный эпизод. Для нее — начало честного учета, в котором теперь каждая мелочь должна была стать видимой.