Через пять дней у Юрия разболелось ухо. Пес тряс головой, скулил и терся мордой о коврик, так что Алина, не дожидаясь ухудшения, повезла его в ветеринарную клинику. Там спаниелю промыли уши, сделали необходимые анализы и выписали капли.
Вечером Дмитрий увидел на холодильнике новый чек, закрепленный магнитом. Поверх суммы ярким желтым маркером было выведено: «Твоя часть — 1520 грн».
Он влетел в комнату с таким лицом, будто чек оскорбил его лично.
— Алина, это что за расценки такие? — взорвался он. — Уже собаку лечить дороже, чем человека! Может, сама оплатишь? Он же твой пес!
Алина даже не подняла глаз от книги.
— Дмитрий, спаниеля мы брали вместе, — ровно сказала она. — Значит, расходы на него тоже общие. Раздельный бюджет без исключений. Не переведешь свою половину сейчас — завтра я в магазин не иду, и на ужин у нас будет гречка без всего.
Дмитрию пришлось отменить встречу с друзьями в крафтовом баре. Денег на развлечения у него попросту не осталось.
Но по-настоящему его новая финансовая реальность ударила перед юбилеем Татьяны Павловны. Свекрови должно было исполниться шестьдесят, и Дмитрий заранее решил, что подарит ей хороший робот-пылесос. Раньше такими вещами занималась Алина: выбирала подарки для обеих мам, заказывала, оплачивала, следила за доставкой. Дмитрий максимум ставил подпись в открытке и считал свой долг выполненным.
За три дня до праздника он, будто между делом, спросил за завтраком:
— Алин, ты маме пылесос заказала? Его бы сегодня после работы забрать.
Алина спокойно допила чай, поставила чашку на блюдце и только потом ответила:
— От себя я заказала ей большой красивый букет и набор хорошего чая.
Дмитрий замер с вилкой в руке.
— В смысле букет? А робот-пылесос? Мы же вроде решили.
— Робот-пылесос стоит десять тысяч гривен, — без раздражения пояснила она. — Мы договорились пополам оплачивать только то, что касается нашего общего быта. Подарки своим родственникам каждый покупает сам, из личных денег. Я не обязана оплачивать половину дорогого подарка для твоей мамы. Это уже твоя сыновняя забота.
Дмитрий открыл рот, готовый возмутиться, но слова застряли. Возразить было нечем. Эти правила придумал он сам.
В тот вечер ему пришлось лезть в кредитную карту: после платежа за машину в восемнадцать тысяч гривен и после всех Алиных чеков свободных денег у него не осталось вообще.
К концу второго месяца раздельного бюджета Дмитрий подошел почти в состоянии финансового обморока.
Тот самый «огромный остаток зарплаты», которым он раньше так гордился, таял быстрее, чем он успевал это осознать. Деньги исчезали на бензин, продукты, бытовую химию, счета, ветеринара, подарки, мелкие покупки, о которых он раньше даже не думал. А потом кроссовер угодил в глубокую яму. Ремонт обещал быть недешевым, а кредитка уже была почти вычищена подарком для матери.
Дмитрий долго ходил по квартире из угла в угол, будто собирался не попросить помощи у жены, а признаться в тяжком преступлении. Наконец, с лицом человека, которому пришлось наступить на собственную гордость, он остановился рядом с Алиной.
— Алин… — он кашлянул, прочищая горло. — Тут с машиной проблема. Колесо пробил, еще подвеску надо смотреть. Мне нужно шесть тысяч гривен. Одолжишь до аванса?
Он ждал чего угодно. Усмешки. Колкого напоминания о том, как он называл себя единственным кормильцем. Фразы про шею, спонсорство и его «мужскую ответственность». Дмитрий был готов к скандалу.
Но Алина просто повернулась к нему. В ее взгляде не было ни торжества, ни злорадства.
— Шесть тысяч? Хорошо, сейчас переведу, — спокойно сказала она, взяла телефон и несколькими движениями отправила деньги. — Мне несложно. За эти два месяца я как раз неплохо отложила.
Телефон Дмитрия коротко звякнул. Он посмотрел на экран — и внутри у него все похолодело.
Вместе с переводом Алина прислала скриншот своего накопительного счета. На нем лежала сумма, в два раза превышавшая его злополучный ежемесячный платеж по кредиту.
Эта тихая, спокойная щедрость ударила по нему сильнее любой ссоры. Только сейчас, глядя на цифры, Дмитрий наконец понял, насколько слепым был все эти годы. До него дошло, кто на самом деле держал их семью на плаву.
Его красивая машина оказалась всего лишь дорогой игрушкой для самолюбия. А уют, еда, порядок, безопасность и ощущение нормальной жизни держались на плечах жены, которую он, наслушавшись мать, посмел назвать паразитом.