Воскресный обед у Татьяны Павловны проходил по привычному сценарию. Ее сын Дмитрий неторопливо доедал уже вторую домашнюю котлету и краем глаза следил за телевизором, который работал скорее для фона. Сама Татьяна Павловна сидела напротив, сжимая в руках планшет. Она вглядывалась в экран так пристально, будто выслеживала цель, и нервно постукивала ногтем по столешнице.
— Полюбуйся, твоя королева опять перед подписчиками красуется, — с кислой усмешкой протянула она и развернула планшет к сыну. — Десять минут назад выложила. Едет на такси, конечно же, еще и видео снимает. А пакетов сколько… фирменные, из BROCARD. Снова набрала кремов и баночек едва ли не на половину зарплаты.
Дмитрий лениво перевел взгляд на экран. Там его жена, сияя в камеру, демонстрировала шуршащие пакеты из дорогого магазина косметики и парфюмерии.
— Мам, ну купила Алина себе косметику, и что? — без особого интереса сказал он. — У нее вчера аванс пришел.
— Да ничего, сынок, совершенно ничего, — Татьяна Павловна тяжело вздохнула и подлила ему в чашку крепкого чая. — Только вот ты, я смотрю, в одних и тех же кроссовках уже третий сезон ходишь. Лица на тебе нет, Дима, одни скулы остались. На работе жилы тянешь, этот неподъемный кредит за машину выплачиваешь, коммуналку всю сам закрываешь… Ты у нее, Дмитрик, как банкомат без выходных. А твоя Алиночка порхает себе, живет на всем готовом и свои деньги на побрякушки спускает. Очень удобно устроилась: ты семью на себе волочишь, а она уселась тебе на шею, ножки свесила и радуется.
Она говорила размеренно, почти ласково, но каждое слово било точно в нужное место. Дмитрий нахмурился и отодвинул тарелку, хотя котлета была еще недоедена.
Ему исполнилось тридцать два. Он работал инженером в строительной фирме и искренне был уверен, что именно на нем держится семейное благополучие. В собственных глазах Дмитрий выглядел настоящим добытчиком, человеком, который, словно Атлант, удерживает на плечах весь домашний мир. Они с Алиной жили в квартире, доставшейся ей от бабушки, поэтому ипотеку брать не пришлось. Зато год назад Дмитрий оформил кредит на новый кроссовер, и ежемесячный платеж составлял восемнадцать тысяч гривен. Кроме того, он оплачивал коммунальные счета.
То обстоятельство, что автомобилем почти всегда пользовался именно он, Дмитрия ничуть не смущало. В страховке значилась только его фамилия, но машина все равно считалась «вложением в семью». Ведь раз в неделю он с важным видом отвозил Алину в гипермаркет, иногда забирал ее с работы, а по выходным возил мать на дачу.
— Я же ей ничего не высказываю за ее покупки, — пробурчал Дмитрий, ощущая, как где-то внутри начинает подниматься глухое, неприятное раздражение.
— Вот именно, что зря не высказываешь! — Татьяна Павловна тут же наклонилась ближе и перешла на заговорщицкий шепот. — Ты мужчина или кто? Посмотри, как в нормальных европейских семьях живут: все расходы давно делят пополам. Поставь ты ее наконец на место, Дима. Введи правило: бюджет строго пятьдесят на пятьдесят. Пусть узнает, как каждая гривна достается. Сразу вся спесь слетит. Поймет, что значит семью содержать.
От матери Дмитрий ушел примерно через час. В груди у него уже раздувалось чувство обиженного и недооцененного кормильца. Татьяна Павловна своего добилась: сомнение было посеяно, и теперь оно быстро разрасталось в его голове.
Когда Дмитрий вернулся домой, Алина сидела на диване, устроив ноутбук на коленях. Рядом растянулся спаниель Юрий и лениво постукивал хвостом по ковру. Жена занималась обычной домашней рутиной: в одной вкладке оформляла доставку собачьего корма, в другой выбирала бытовую химию. Все эти незаметные бытовые траты годами уходили с ее карты, но Дмитрий их будто не видел. В его представлении чистый дом, полный холодильник и здоровый пес появлялись сами собой, словно из воздуха.
— Нам надо серьезно поговорить, — произнес он, остановившись посреди гостиной и скрестив руки на груди, как человек, пришедший выносить приговор.
Алина подняла глаза от экрана и удивленно выгнула бровь.
— Что-то случилось? Татьяна Павловна опять давление измеряла?
— Мою мать сюда не приплетай. Разговор пойдет о нас, — жестко ответил Дмитрий и начал подбирать слова с нарочитой холодной точностью.