Мама оставила оливки с прошлой весны, а я всё никак не решалась их выбросить. Один из них уже стал мягким. Я взяла нож и нарезала хлеб, который рассыпался на мелкие крошки, падавшие на пол под столом. В этот момент я подумала: «Жизнь тоже постепенно рассыпается на мелкие части, но никто не замечает этого, пока не наступит ночью босой ногой на эти крошки.»
— Тамарунь, а есть что-нибудь покрепче? — раздался голос лысого из гостиной.
Алексей достал из бара бутылку виски — ту самую, что мы купили три года назад во время нашего совместного отпуска. Пока я несла гостям тарелку с нарезкой, молодой человек взглянул на нее и с отвращением скривился:
— Это всё? Мы привыкли к другому уровню гостеприимства.
— Извините, — ответила я, — я не была готова, не знала, что вы придёте. Муж не предупредил. — А это, Тамара, и есть настоящее мастерство хозяйки — быть всегда готовой, — с упрёком промолвил лысый эксперт.
Вдруг из детской раздался крик Оли: — Мама! Сергей весь горит!
Я подбежала к сыну. Его лоб был влажным, а щеки пылали ярко-красным румянцем — признаком высокой температуры. Градусник показал 39,2.
Это было последнее, чего нам не хватало. Я дала Сергею жаропонижающее, и он с трудом проглотил лекарство, морщась. Он просто не выносит сиропы, даже если те сладкие. Я подняла ему подушку повыше и нежно провела рукой по влажным волосам.
Тем временем из гостиной доносился звон стаканов и громкий смех. Кто-то рассказывал анекдот про тещу, и все смеялись, словно ржали кони.
— Алексей! — позвала я его в коридор. — У Сергея температура почти сорок. Нужно вызвать врача или ехать в больницу. Твои гости должны уйти.
Муж посмотрел на меня с раздражением: — Тамара, не преувеличивай. Дай ему ещё жаропонижающее. Они скоро уйдут.
— А когда именно «скоро»? — спросила я.
— Когда мы закончим разговор, — ответил он резко.
— Ваш разговор — это анекдоты про тещу? — буркнула я.
Лысый услышал это и громко захохотал: — О, Алексей, у тебя жена с характером! Обожаю таких.
В тот момент мне очень захотелось выгнать его из квартиры.
