Дмитрий устало выдохнул и провёл ладонями по лицу, будто пытался стереть с себя весь этот разговор.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я с ней поговорю. Объясню, чтобы приезжала не на такой долгий срок.
— Спасибо, — тихо ответила Алина.
Но благодарность прозвучала больше из вежливости. Внутри у неё уже не оставалось почти никакой надежды, что его слова действительно что-то изменят.
И предчувствие её не обмануло.
Спустя три дня Дмитрий вернулся с работы и ещё в прихожей, снимая куртку, сообщил таким тоном, словно речь шла о самой обычной мелочи — например, о покупке лампочки:
— Мама приедет на следующей неделе. Я уже взял ей билет.
Алина в этот момент стояла у кухонного стола и нарезала морковь к ужину. Нож замер в её руке. Она медленно обернулась к мужу.
— Мы ведь договорились, — произнесла она ровно, хотя внутри всё сжалось.
— Нет, Алина, — Дмитрий нахмурился. — Мы ни о чём не договаривались. Ты высказалась, я тебя выслушал. Но она моя мать, и я имею право позвать её к себе домой.
— К нам домой, — поправила Алина. — Это не только твоя квартира.
— Пусть будет к нам, — раздражённо бросил он. — Но я здесь тоже живу. И тоже могу решать, кого приглашать.
— А спросить меня до того, как покупать билет, тебе в голову не пришло?
— Я не должен каждый свой шаг согласовывать с тобой, — в его голосе зазвенело недовольство, почти вызов. — Ты же не берёшь у меня разрешение, когда зовёшь к нам свою подругу.
— Не сравнивай, Дмитрий. Ты прекрасно понимаешь, что это совсем другое. Моя подруга не делает тебе замечания каждые пять минут. Она не рассказывает мне, как правильно воспитывать Полину, и не ведёт себя так, будто я здесь случайный человек.
— Мама ничего плохого не хочет. У неё просто характер такой.
— Мне уже всё равно, с каким намерением она это делает, — Алина резко опустила нож на доску, и металл громко стукнул о дерево. — Итог всегда один: как только она появляется, я перестаю чувствовать себя дома. После каждого её приезда я вымотана так, будто без перерыва отработала две смены. И ты это знаешь. Я сказала тебе об этом прямо, без намёков, всего неделю назад.
— И что теперь? — Дмитрий развёл руками. — Мне с собственной матерью вообще перестать общаться?
— Общайся сколько хочешь! Езди к ней сам, отвози к ней Полину, проводите вместе хоть каждые выходные. Но не превращай нашу квартиру в место, где я не могу спокойно выдохнуть даже на собственной кухне!
Ссора продолжалась ещё долго. Они снова перебивали друг друга, снова говорили на повышенных тонах, снова ходили по одному и тому же кругу. Это была уже знакомая им обоим, выматывающая перепалка, в которой финал был понятен заранее: никакого решения не будет. Дмитрий не станет отменять приезд матери, потому что «билет уже куплен» и «перед мамой неудобно». Алина же останется один на один со своим бессилием и злостью, которая копилась внутри, как вода за плотиной, готовой в любой момент рухнуть.
Этой ночью она почти не спала. Лежала в темноте, глядя в потолок, и думала уже не о том, какими словами убедить мужа. Она вдруг ясно поняла: убеждать бесполезно. Она пробовала по-разному — спокойно объясняла, просила, однажды даже расплакалась от отчаяния. Но всё заканчивалось одинаково. Дмитрий каждый раз находил «компромисс», который на деле означал только одно: интересы его матери снова оказывались важнее её спокойствия.
И где-то под утро, на тонкой границе между усталостью и забытьём, в голове Алины появилась мысль. Простая, дерзкая и почти безрассудная. А что, если больше не спорить? Что, если не доказывать словами, а дать Дмитрию самому столкнуться с последствиями своего решения?
На следующий день она поднялась раньше обычного. Собрала Полину, отвела её в детский сад, а потом не поехала сразу на работу. Вместо этого Алина зашла в небольшое турагентство неподалёку от дома. За стойкой сидела приветливая женщина в ярком шарфе. Она быстро предложила несколько вариантов отдыха, и Алина, почти не колеблясь, выбрала дом отдыха за городом: небольшой комплекс у озера, вокруг сосны, а на рекламном буклете крупными буквами было обещано главное — тишина.
— На сколько дней оформлять бронь? — уточнила сотрудница.
Алина помолчала пару секунд.
— Если возможно, без точной даты выезда. Я пока не уверена, сколько мне понадобится.
Женщина едва заметно удивилась, приподняв бровь, но расспрашивать не стала. Видно было, что за годы работы она научилась понимать: иногда клиентам нужен не просто номер, а возможность исчезнуть из собственной жизни хотя бы ненадолго.
После этого Алина всё-таки поехала в офис. Обычно она приходила заранее, включала компьютер, разбирала почту, но в этот раз направилась прямо к кабинету начальницы.
— Елена Викторовна, мне нужен отпуск, — сказала она, остановившись в дверях. — Вне графика. По семейным обстоятельствам.
Начальница, женщина опытная и внимательная, за свою жизнь видела немало сотрудников, которые пытались держаться, когда дома всё трещало по швам. Она посмотрела на Алину чуть дольше обычного и, кажется, прочитала на её лице больше, чем та сказала вслух.
— На какой срок?
— Пока точно не знаю. Постараюсь уложиться в неделю.
— Ладно, оформим, — кивнула Елена Викторовна. — Только предупреди заранее, если поймёшь, что задержишься.
Из кабинета Алина вышла с неожиданным чувством лёгкости. Будто впервые за долгое время она сделала что-то не ради мужа, не ради ребёнка, не ради того, чтобы кому-то было удобно, а просто ради себя.
Дома о своих планах Дмитрию она не сказала ни слова. Молчала до самого утра, когда в дверь позвонила его мать.
Надежда Ивановна появилась ровно в назначенное время. В руках у неё были две тяжёлые сумки, набитые гостинцами, банками, пакетами и какими-то свёртками, без которых она никогда не приезжала.
— Алиночка, здравствуй! — с нарочитой ласковостью протянула она и чмокнула невестку в щёку. — Как же я по вам соскучилась! А где моя маленькая принцесса?
Полина выскочила из комнаты, радостно вскрикнула: «Бабушка!» — и повисла у Надежды Ивановны на шее. В эту секунду Алину кольнуло чувство вины. Дочь действительно любила бабушку, и девочка не была виновата в том, что взрослые никак не могли ужиться друг с другом.
Но это чувство быстро исчезло. А раздражение, знакомое и тяжёлое, осталось.
Не прошло и получаса после приезда Надежды Ивановны, как в квартире снова повисло то самое напряжение, от которого Алине хотелось просто выйти за дверь и больше не возвращаться.