Молния на чемодане упрямо не сходилась. Алина прижала крышку коленом, резко потянула бегунок — и тот наконец пополз вперёд с сердитым шипением, словно уступал не ей, а её накопившейся ярости.
— Ты это сейчас всерьёз? — Дмитрий замер на пороге спальни, сложив руки на груди. Смотрел он так, будто жена внезапно стала для него незнакомым человеком. — Алина, у нас мама в гостях. Она приехала увидеть Полину. А ты пакуешь вещи так, будто дом горит.
— Дом не горит, — ответила она, даже не подняв взгляда. — Просто твоя мама опять находится в моей квартире и объясняет мне, как правильно варить борщ, во что одевать ребёнка и каким тоном разговаривать с собственным мужем. И знаешь, Дмитрий? Я больше этого не выдерживаю.
— Она же всего на пару дней приехала! Неужели нельзя было потерпеть?
Алина выпрямилась. Сердце билось так сильно, будто сейчас проломит грудную клетку и упадёт прямо на аккуратно сложенные в чемодане футболки.
— Ты привёз свою мать в мой дом, — проговорила она медленно, отчётливо, словно каждое слово прибивала к полу гвоздём. — А я уеду и немного отдохну.
Она защёлкнула замки, схватилась за ручку чемодана и потянула его к выходу. Дмитрий не двинулся с места. На его лице появилось выражение, которого Алина прежде не замечала: это была не злость и даже не раздражение, а растерянность человека, до которого вдруг дошло, что происходящее — не дурной сон, от которого можно просто проснуться.
— И куда ты вообще собралась? — голос у него неожиданно дрогнул и стал выше. — А Полина? А твоя работа?
— С работой разберутся, я оформила отпуск. Полина останется с тобой и твоей мамой. Раз уж бабушка так скучала по внучке, пусть насладится общением без ограничений. Я вернусь, когда её здесь уже не будет.
Алина вышла в коридор и покатила чемодан к входной двери. Колёсики глухо застучали по паркету, будто подхватывая ритм её шагов — твёрдых, злых, уверенных. За спиной послышался лёгкий шорох: из кухни выглянула Надежда Ивановна, свекровь. Свежая, словно дорога её совсем не утомила, в безупречно выглаженной блузке и с таким выражением лица, будто ей только что подарили тему для обсуждений на ближайший месяц.
— Алиночка, ты это куда собралась? — спросила она тем самым тоном, от которого у Алины уже третий год подряд сводило скулы.
Алина промолчала. Она взялась за дверную ручку, на секунду обернулась и посмотрела на мужа — бледного, потерянного, всё ещё не способного осознать, что происходит. Потом вышла и тихо прикрыла за собой дверь.
На самом деле всё началось вовсе не этим утром. Начало было за неделю до этого, поздним вечером. Полина уже спала, а Алина с Дмитрием сидели на кухне. Он долго вертел в пальцах чайную ложку, будто не решался произнести фразу, которую жена меньше всего хотела услышать, а потом всё-таки сказал:
— Мама хочет приехать. Говорит, давно Полину не видела.
Алина отложила телефон и внимательно посмотрела на него.
— Она была у нас месяц назад.
— И что с того? Она бабушка. Ей без внучки скучно.
— Дмитрий, — Алина очень старалась говорить ровно, хотя внутри уже начинало закипать, — в прошлый её приезд за три дня она успела сообщить мне, что я неправильно кормлю ребёнка, плохо слежу за чистотой в квартире, слишком много работаю и почти не занимаюсь Полиной. А потом добавила, что я мало времени уделяю тебе, потому что вся ушла в ребёнка. То есть она умудрилась раскритиковать меня сразу со всех сторон. Признаю, это почти талант.
— Она просто переживает, — Дмитрий пожал плечами. Этот привычный, равнодушный жест разозлил Алину сильнее, чем сами слова свекрови. — У неё другое воспитание. Они привыкли говорить прямо.
— Прямо — это когда по делу. А твоя мама умудряется делать мне замечания даже из-за того, как я держу ложку. Дмитрий, я устала. Правда устала. У меня и без неё хватает забот: работа, ребёнок, дом. После каждого её визита я ещё неделю собираю себя по кускам.
Он ничего не ответил, только смотрел в чашку, где давно остывал чай.
— Я понимаю, что тебе неприятно это слышать, — уже мягче продолжила Алина. — Но попробуй понять и меня. Мне не нужен в собственном доме ещё один источник напряжения. У меня и так голова кругом.
— То есть мне теперь родную мать не видеть? — в его голосе зазвучала обида. Та самая, знакомая Алине обида человека, который оказался между двух сторон и злится не на причину, а на необходимость выбирать.
— Я не говорю, что ты не должен с ней общаться. Поезжай к ней сам, возьми Полину, если хочешь. Но пусть она не живёт у нас неделями. Пусть это будет встреча на несколько часов, а не полноценный переезд с чемоданами.
— Ты всё преувеличиваешь.
— Ничего я не преувеличиваю! — Алина повысила голос и тут же испугалась, что разбудит дочь. Поэтому следующую фразу произнесла почти шёпотом, но злости в нём было не меньше. — Дмитрий, ты вообще замечаешь, что происходит в этой квартире, когда она приезжает? Она садится на моей кухне и начинает командовать. Переставляет вещи, которые я разложила так, как удобно мне. Делает замечания при Полине, а Полине уже пять, она всё слышит, всё понимает и потом повторяет. Недавно она сказала мне: «Мама, ты плохо готовишь, бабушка так сказала». Ты хоть представляешь, что я чувствую, когда слышу такое от собственной дочери?