Посмотри, как получается арифметика.
Если продать этот дом, то денег хватит и на погашение наших долгов, и на расширение для Елены, и вам на хорошую квартиру в городе останется.
Даже машину можно будет купить.
Тамара медленно опустила вилку. — Вы предлагаете продать мой дом? — спросила она очень тихо. — Наш дом, Тамара, — поправил её Алексей.
Его голос дрогнул, но он не остановился. — Оля права.
Зачем нам столько пространства?
Мастерскую можно организовать в арендованном гараже.
А ребятам нужна помощь.
Коллекторы прессуют Владимира, и это серьёзные люди… Тамара повернулась к мужу.
Она внимательно смотрела на него.
Где тот человек, с которым они вместе восстанавливали этот сруб?
Который восхищался её работой?
Сейчас перед ней сидел трус, готовый отказаться от её мечты, лишь бы не расстраивать «родную кровь». — Ты серьёзно? — шепотом произнесла она, но услышали все. — Ты хочешь выгнать меня из дома, где я выросла и который сама отреставрировала, чтобы оплатить долги твоего зятя-игромана? — Не игромана, а бизнесмена! — рыкнул Владимир, краснея. — Следи за языком, моль кабинетная! — А ты, Тамарка, не будь такой скупой, — вмешалась Елена, до этого молчавшая. — У тебя дорогие заказы, ты еще заработаешь.
А мы — семья.
Алексей, скажи ей!
Алексей втянул голову в плечи. — Тамара, ну правда… Это выход.
Владимиру реально угрожают.
А мы в городе поживём, там театры, выставки… Тебе же нравится культура.
Это стало ударом в спину.
Не ножом, а тупым, ржавым предметом.
Он уже всё решил за её спиной.
Все обсудили без её участия.
А этот ужин был лишь постановкой для узаконивания решения.
Часть 3.
Маски в огне — Значит, так, — почувствовав поддержку, Владимир стал увереннее.
Он поднялся, нависая над столом. — Документы у нотариуса уже подготовлены, черновик есть.
Завтра подпишем доверенность на продажу.
Покупатель нашёлся, мой знакомый, он предлагает хорошую цену за срочность.
К следующим выходным освободите помещение. — Вы больные? — Сергей не выдержал.
Он встал. — Что вы говорите?
Это дом Тамары!
Алексей, ты мужчина или тряпка? — Сиди, сосед, не твоё дело! — пронзительно сказала Ольга. — Это внутрисемейные разборки.
А ты, Алексей, заткни своего дружка.
Алексей посмотрел на Сергея с мольбой в глазах. — Сережа, не вмешивайся, пожалуйста.
Мы сами разберёмся.
Тамара поднялась.
Её движения были плавными, но в них ощущалась напряжённая пружина, сжатая до предела.
Она подошла к окну, посмотрела на тёмный сад, на силуэты старых яблонь. — Алёшка, ну чего ты меняешься? — подбодрил Владимир. — Скажи ей.
Ты хозяин или кто?
Женщина должна знать своё место. — Тамара, — голос Алексея стал твёрже, подкреплённый чужой наглостью. — Мы решили.
Продаём.
Я не могу оставить сестру в беде.
Если ты против — я подам на развод и разделим имущество.
Половина дома моя, как совместно нажитое, я свою долю могу продать цыганам, если не согласишься по-хорошему.
В комнате воцарилась тишина.
Слышно было, как тикают старинные часы в углу — те самые, которые Тамара чинила полгода.
Она повернулась.
Её лицо было спокойным, почти безмятежным.
Только глаза потемнели, словно мазут. — Совместно нажитое? — переспросила она. — Ты правда так считаешь? — А как же! — воскликнула Ольга. — Вы десять лет вместе!
Всё — пополам!
Тамара усмехнулась.
Это была злая, хищная улыбка, от которой по спине Сергея пробежал холодок. — Вы не просто наглые.
Вы глупые, — чётко произнесла она. — Что ты сказала, тварь? — вскочила Ольга. — Сейчас я тебе патлы повыдеру!
Она двинулась на Тамару, расправляя пальцы с длинным красным маникюром.
Владимир тоже сделал шаг вперёд, сжимая кулак. — Учись её, Оля, учись! — подзуживал он. — Совсем баба страх потеряла!
