— Имей в виду, — угрюмо добавил Антон, хватая решетку с недожаренным мясом и поспешно сгружая все обратно в пластиковый контейнер. — Сергей услышит эту историю от начала до конца. Во всех красках. Ни уважения к людям, ни элементарной порядочности. Мы, между прочим, к вам по-человечески, с открытой душой, а ты…
— С открытой душой по чужому газону колесами не ездят, — холодно перебила Марина.
Дальше все собирались почти в полной тишине. Воздух звенел от напряжения. Слышно было только, как хлопают дверцы внедорожника, как бряцают тарелки и как шуршат пакеты. Пара, приехавшая вместе с Антоном, выглядела совершенно растерянной. Мужчина без слов помогал заталкивать продукты в багажник и старательно отводил глаза от Марины, будто боялся встретиться с ней взглядом. Его спутница торопливо подобрала с травы пластиковые вилки, скомканные салфетки и пустые бутылки, сложив все в мусорный пакет.
Минут через двенадцать тяжелая машина зарычала, дернулась с места, выбралась за ворота с пробуксовкой, подняв за собой серое облако пыли и мелкого гравия, а потом скрылась за поворотом главной улицы.
На участок сразу опустилась тишина.
Марина медленно выдохнула. Ей показалось, будто невидимый металлический обруч, который последние два часа сжимал ей виски, наконец начал разжиматься. Возле дома пахло прогретой за день древесной смолой, вечерней прохладой и мятой, разросшейся у крыльца. Не было ни рева автомобилей, ни липкого городского марева, ни чужих голосов, ни навязанных гостей.
Она сошла с террасы, дошла до калитки и плотно закрыла ворота, опустив тяжелый нижний засов. Потом вернулась назад, взяла ведро, которое оставила Татьяна, набрала из шланга холодной колодезной воды и залила угли в мангале. Черные куски еще долго шипели и выпускали тонкие струйки пара, но Марина стояла рядом, пока последние красные искры окончательно не погасли.
После этого она вынесла из дома ведро с мыльной водой, жесткую щетку и принялась оттирать террасу. Жирные пятна на лиственничных досках не сдавались сразу, но через десять минут от них остались лишь влажные светлые разводы.
Закончив, Марина достала из сумочки визитку Дмитрия — местного мастера на все руки. Он жил неподалеку, на соседней линии, держал маленькую мастерскую, чинил садовую технику, ставил замки, ремонтировал калитки и вообще считался человеком, к которому обращались, когда нужно было сделать быстро и надежно.
— Дмитрий, добрый вечер. Это Марина, сорок второй участок, — сказала она, когда в трубке раздался его голос. — Сможете зайти ко мне в ближайшие полчаса? Нужно срочно поменять личинку во входной двери и поставить новый замок на уличную калитку. Материалы оплачу отдельно. За срочность — двойной тариф.
— Да без вопросов, соседка, — бодро ответил Дмитрий. — Минут через двадцать буду. Инструмент захвачу.
Пока мастер уверенно и аккуратно выкручивал старый механизм, ставил свежую блестящую сердцевину и раскладывал на столе запечатанный комплект из пяти новых ключей, телефон Марины без конца дрожал на террасном столике. На экране снова и снова появлялось имя мужа.
Сергей звонил четыре раза подряд. Потом одно за другим начали приходить сообщения. В них было все: обвинения в жестокости, упреки в том, что она якобы растоптала многолетнюю мужскую дружбу, требования немедленно вернуться в город и «нормально поговорить», пока она окончательно не наломала дров.
Марина даже не стала вчитываться в эти длинные раздраженные простыни. Она молча выключила звук, перевернула телефон экраном вниз и больше к нему не притронулась.
Расплатившись с Дмитрием и проверив, как мягко щелкает новый замок на калитке, она закрыла ворота и вернулась в дом.
Внутри было тихо и спокойно. Пахло сушеной лавандой, чистым деревом и тем особенным уютом, который не купишь и не создашь для чужих людей по приказу. Марина заварила в фарфоровом чайнике смородиновые листья и мяту, налила себе большую кружку горячего травяного настоя и снова вышла на террасу.
Июльские сумерки ложились мягко, без спешки. В траве переливчато звенели цикады. На темнеющем небе проступали первые бледные звезды. Легкий ветер шевелил яблоневые листья и приносил после дневного зноя почти физическое облегчение.
Марина отпила чай, почувствовала терпкий, свежий вкус мяты и вдруг ясно поняла: впереди у нее целая неделя. Неделя тишины, чистого воздуха, ровного дыхания и покоя. И за это спокойствие ей больше не придется ни перед кем оправдываться.
С Сергеем они поговорили только в воскресенье вечером.
К тому времени он, потратив приличную сумму на такси, все-таки добрался до поселка. Первое, что он обнаружил, — старый ключ больше не открывает калитку. Он бесполезно проворачивался в замочной скважине, не цепляя механизм.
Марина вышла на дорожку с секатором в руке. До этого она как раз срезала засохшие бутоны пионов у клумбы.
— Открывай, — мрачно сказал Сергей через забор, стирая со лба пот. — Нам надо поговорить.
В мятой футболке, пыльных городских туфлях и с раздраженным лицом он выглядел здесь каким-то чужеродным. Будто случайно попал в это чистое зеленое пространство, где все было ухожено, спокойно и на своем месте.
— Ты вообще понимаешь, что ты устроила? — продолжил он, не дождавшись ответа. — Антон теперь со мной разговаривает так, будто я ему враг. Вся компания ржет. Говорят, что у меня жена в доме командует, а я даже слова вставить не могу.
Марина посмотрела на него через металлическую сетку спокойно, почти без эмоций.
— В этом они не ошиблись, — ответила она ровным голосом. — В моем доме действительно распоряжаюсь я. А тебе, прежде чем раздавать друзьям широкие обещания за чужой счет, стоило бы сначала научиться зарабатывать хотя бы на собственное жилье.
Сергей побледнел.
Марина продолжила так же спокойно:
— Твои вещи из городской квартиры я собрала. Две большие спортивные сумки стоят в прихожей, у двери. Можешь забрать их и поехать к Антону. После сорвавшегося юбилея у него, кажется, как раз освободилось место.
— Ты серьезно? — Сергей растерянно вцепился пальцами в прутья забора. — Ты из-за какой-то дачи решила семью разрушить?
В его голосе впервые за все время прозвучала не злость, а настоящий страх.
— Семья держится на уважении, — отрезала Марина. — А не на том, что один человек лечит свои комплексы за счет здоровья, труда и спокойствия другого.
Она развернулась и неторопливо пошла по дорожке обратно, к теплому свету террасы.
Сергей еще что-то кричал ей вслед. Потом несколько раз глухо ударил кулаком по запертой калитке. Но Марина даже не обернулась.