Его товарищ, поймав этот взгляд, мгновенно стушевался, будто его застали за чем-то постыдным, и торопливо натянул на себя футболку, до этого небрежно брошенную на спинку садового кресла.
— Марин, ну зачем ты сразу при людях начинаешь? — примиряющим баском заговорил Антон, проводя ладонью по вспотевшему лбу. — Мы же не чужие, сколько лет знакомы. Сергей сам сказал: приезжайте, всё договорено, отдыхайте спокойно. Мы мясо нормальное взяли, баранину свежую замариновали. Садись, поедим, отметим по-человечески. Места тут полно, дом большой, всем хватит.
— Вы загнали внедорожник прямо на мой газон и разворотили покрытие, которое я два месяца приводила в порядок, — Марина даже не повысила голоса, но от ее интонации на террасе стало тише. Она скользнула взглядом по потемневшим доскам настила. — Вы разожгли мангал на деревянной террасе, тем самым нарушив элементарные требования пожарной безопасности. И, кроме того, вы без разрешения берете мои вещи. Никакого застолья здесь не будет.
Татьяна резко выпрямилась на шезлонге. Возмущение исказило ее лицо, губы дрогнули, глаза сузились.
— Вы вообще себя слышите, женщина? — выкрикнула она, и голос ее сорвался на неприятный визг. — У людей юбилей, мы мяса на четыре тысячи гривен купили, гости через полгорода ехали! И что теперь, по-вашему, нам все бросить и среди ночи убираться из-за ваших прихотей? Со своим мужем сами отношения выясняйте, если у вас в семье бардак, а нас в эти разборки не втягивайте!
— С ним я обязательно поговорю, — ровно сказала Марина. — Но сейчас разговор идет о вас. Вы находитесь на частной территории без согласия законного владельца. По украинскому законодательству это нарушение моих прав собственника. У вас есть двадцать минут: собираете вещи, грузите их в машину, заливаете угли водой и покидаете участок.
Лицо Антона налилось темной краской. Его недавняя добродушная манера исчезла так быстро, будто ее и не было.
— Ты вообще в своем уме? — гаркнул он, шагнув к ней ближе. — Уже почти девять вечера! Куда мы сейчас поедем с сырым мясом и открытыми бутылками? Я Сергею сейчас позвоню, пусть он тебе объяснит, как нормальные люди гостей принимают! Совсем уже стыд потеряли, из-за какой-то травы скандал на весь поселок устраиваешь!
— Звоните, — Марина спокойно сложила руки на груди. — Только включите громкую связь. Не хочу потом пересказывать все заново.
Антон дернул из кармана телефон, с такой силой ткнул пальцем в экран, будто хотел продавить его насквозь, и приложил аппарат к уху. Гудки тянулись долго. Наконец в динамике прозвучал расслабленный голос Сергея:
— Да, Антон, добрались нормально? Дом быстро нашли? Ключ не заедал?
— Сергей, ты мне что за цирк устроил?! — заорал Антон так громко, что его голос разлетелся по двору и, казалось, ударился о соседние заборы. — Сюда примчалась твоя благоверная, музыку выключила, командует как комендант и выгоняет нас с участка! Дала двадцать минут на сборы, иначе, говорит, полицию вызовет! Ты в своем доме хозяин или так, пустое место? Объясни мне уже нормально!
На другом конце линии воцарилась пауза. Потом Сергей произнес уже совсем другим, сбитым голосом:
— Марина там? Как она вообще… Антон, дай ей телефон. Быстро!
Антон протянул Марине аппарат с таким видом, будто передавал ей официальный вызов на допрос.
— На, поговори с главой семьи, раз сама до простых вещей не доходишь.
Марина взяла телефон двумя пальцами, словно не желала лишний раз к нему прикасаться, поднесла к себе и нажала на значок громкой связи.
— Я слушаю, Сергей.
— Ты что там творишь, с ума сошла?! — голос мужа, раздавшийся в вечерней тишине, звучал почти нелепо из-за беспомощной злости. — Ты меня перед мужиками позоришь! Я людям слово дал, до тебя это доходит или нет? Немедленно извинись перед Антоном и Татьяной, накрой им на стол и езжай домой автобусом! Завтра утром поговорим, когда с тебя спесь спадет!
Марина медленно обвела взглядом притихших гостей. Теперь они уже не перебивали и жадно ловили каждое слово, звучавшее из телефона.
— Запомни то, что я скажу сейчас, потому что повторять не стану, — произнесла она четко, спокойно, отделяя каждую фразу. — К этой даче ты не имеешь никакого юридического отношения. Здесь нет ни одного квадратного сантиметра, который принадлежал бы тебе. Ты не имел права отдавать чужие ключи и распоряжаться моим имуществом у меня за спиной. Твои друзья немедленно покидают мой участок. Если через пятнадцать минут их машина не окажется за воротами, я нажимаю тревожную кнопку пультовой охраны, с которой у меня заключен официальный договор. После этого звоню председателю садового товарищества и вызываю участкового офицера полиции, чтобы зафиксировать незаконное проникновение на частную территорию и нарушение правил пожарной безопасности.
— Марина, не смей! Ты не посмеешь так сделать! — сорвался Сергей почти на визг.
— Отсчет пошел, — сказала она и нажала красную кнопку завершения вызова.
После этого Марина вернула телефон в руку онемевшему Антону.
— У вас осталось четырнадцать минут. Вода в зеленой бочке, за углом дома. Ею зальете мангал. Покрывало с шезлонга оставьте здесь, на террасе. Я сама потом его постираю.
Татьяна сжала губы так, что они превратились в тонкую бледную полоску. Лицо у нее пошло неровными красными пятнами. Она зло метнула окурок в траву, но, встретившись с холодным взглядом Марины, тут же замерла. Несколько секунд она боролась с собой, потом наклонилась, подняла окурок двумя пальцами и демонстративно бросила его в пустую банку из-под газировки.
— Поехали отсюда, Антон, — процедила она сквозь зубы, хватая со столика пляжную сумку. — Не хватало еще из-за чужой жадности объясняться с полицией в чужом поселке. Пусть сидит одна среди своих грядок, раз нормального человеческого отношения не понимает. Ненормальная эгоистка.
Антон тяжело выдохнул, сжал телефон в кулаке и бросил на Марину мрачный взгляд.
— Мы это просто так не оставим.