Постепенно из его сбивчивых объяснений проступила простая и очень неприятная картина. У Андрея, как он сам выразился, «похоже», не до конца остыли чувства к Наталье. Перед свадьбой с Мариной он, «наверное», так и не разобрался, чего хочет на самом деле. Ему, «кажется», просто хотелось помочь бывшей жене и Кириллу. А с её карты он снял деньги только потому, что на его собственной в тот день ничего не было. Вернуть он собирался. Честно. Просто не успел.
Но самым ошеломляющим оказалось другое. Андрей сообщил, что, несмотря ни на что, он вроде бы всё равно выбирает Марину и остаётся с ней. Произнёс это так, будто не оправдывался, а великодушно дарил ей шанс.
Марина слушала и ощущала, как внутри неё сдвигается что-то очень важное. Не в нём менялось её представление о жизни — в ней самой. Будто она много лет смотрела на привычную карту, а потом вдруг заметила: все города на ней подписаны неверно, дороги ведут не туда, и ориентироваться по ней больше невозможно.
Шесть месяцев. Ровно полгода она прожила в квартире, которая принадлежала его матери. Полгода варила супы, закупала продукты, возила Галину Павловну по врачам и на процедуры, весной перекапывала землю на даче, осенью помогала убирать и закрывать теплицу. Полгода ей казалось, что она создаёт дом и семью.
А он, как выяснилось, всё это время сомневался.
Галина Павловна сидела у окна в кресле, укрыв колени пледом, и смотрела на Марину так, словно всё прекрасно понимала, но жалеть её не собиралась.
Свекровь была женщиной крепкой — этого Марина не отрицала даже теперь. Инсульт, случившийся год назад, сильно ударил по её телу, но характера не сломал. Ходила она медленно, иногда спотыкалась на сложных словах, зато взгляд у неё оставался прежним: цепким, холодным, привыкшим распоряжаться. Именно этот взгляд сейчас был прикован к Марине.
— Ты должна понимать, — произнесла Галина Павловна, — Кирилл здесь ни при чём. Он сын Андрея. Отец обязан о нём заботиться.
— С этим я не спорю, — ответила Марина. — Но не за мой счёт.
— В семье деньги не делятся на твои и его.
— У нас был другой уговор. Раздельный бюджет с первого дня. Он снял деньги с моей личной карты, куда пришла моя премия. Не спросил. Даже не предупредил.
Галина Павловна недовольно сжала губы.
— Тебе следовало бы быть благодарной, — сказала она после паузы.
Марина молча ждала, потому что было ясно: это ещё не всё.
— Андрей хороший мужчина. Он женился на тебе. У тебя есть дом, семья, определённое положение. Не стоит поднимать шум из-за денег. Это выглядит некрасиво.
Марина смотрела на неё и впервые видела всю эту схему целиком. До последней детали. Молодая влюблённая женщина, трудолюбивая, удобная, готовая ухаживать за больной свекровью, тащить на себе быт и не задавать лишних вопросов. Сын, которому нужна была налаженная домашняя жизнь, пока он решал свои старые чувства и чужие просьбы. И брак — как аккуратная обёртка для соглашения, о котором самой Марине никто не сообщил.
Её предупреждали друзья. Мама тоже говорила осторожно, но настойчиво. Марина тогда не слушала. Потому что любила. А влюблённые люди умеют с удивительной убедительностью обманывать самих себя.
— Я вас услышала, — тихо сказала она Галине Павловне.
После этого Марина пошла собирать вещи.
Родители приняли её без расспросов. Мама встретила в прихожей, крепко прижала к себе и не произнесла ни слова. И это было самым правильным, потому что любые слова сейчас только мешали бы дышать. Отец молча взял сумки и отнёс их в её старую комнату, где всё осталось на прежних местах, словно она просто ненадолго выходила и наконец вернулась.
Ночью Марина лежала без сна в темноте.
Она думала о том, что Андрей потратил её деньги два раза. Первый раз — на подарок ребёнку, который не был её сыном.