Во второй раз — когда оплатил косметологию женщине, которую, как выяснилось, так и не смог разлюбить. И в обоих случаях он не спросил её мнения. Не поставил в известность заранее. Даже не подумал, что обязан это сделать.
Марина снова и снова прокручивала в голове слова Галины Павловны: «Ты должна быть благодарна». Только вот за что именно — сама Галина Павловна, похоже, не уточняла даже для себя. За то, что ею воспользовались прилично и без скандала? За то, что обошлись без крика, пока забирали её честно заработанные деньги?
Потом мысли возвращались к морю. К тому самому морю, до которого она так и не доехала. К путёвке, которую не купила. К деньгам, полученным не случайно и не в подарок, а за переработки, бессонные вечера и квартальный отчёт, сданный без единой просрочки.
К утру решение уже сложилось.
Днём, когда Андрей был на работе, а Галина Павловна, по своему обыкновению, отдыхала после обеда, Марина приехала в квартиру свекрови. Она не шумела, не металась, не тратила время на лишние сомнения. Всё было сделано спокойно и быстро.
На столе у Андрея стоял его игровой компьютер — большой, дорогой, недавно купленный. Он гордился им почти трогательно, как мальчишка новой игрушкой. Марина нашла в шкафу заводскую коробку, которую Андрей, к счастью, не выбросил, и аккуратно уложила туда системный блок и всё, что к нему прилагалось.
Серьги Галины Павловны она забрала из шкатулки на туалетном столике. Золотые, с изумрудами. Марина прекрасно помнила эти серьги: свекровь надевала их на семейные праздники и всякий раз подчёркивала, что это не просто украшение, а семейная реликвия. На этот раз совесть у Марины не дрогнула. Семейные ценности — вещь важная. Но премия, заработанная чужим трудом и потраченная без разрешения, тоже имела цену.
В ломбарде за компьютер и серьги ей выдали ровно столько, сколько было нужно.
Вернувшись домой, Марина открыла приложение с турами и быстро нашла горящее предложение. Чёрное море, тёплая вода, песок, небольшой отель с завтраками. Вылет через три дня. Она оформила бронь сразу, не позволяя себе передумать.
В ту же ночь начал звонить Андрей. Потом посыпались сообщения. Следом позвонила Галина Павловна. Марина слушала голосовые и читала длинные гневные тексты с каким-то ровным, почти отстранённым спокойствием. Их реакция не удивляла: злость была ожидаемой, угрозы — тоже. Андрей пугал полицией. Галина Павловна писала, что Марина опозорила себя перед всей роднёй.
Обоим она ответила одинаково: поговорить готова, но только после возвращения.
После этого Марина выключила телефон и впервые за долгое время крепко уснула.
Море оказалось именно таким, каким жило в её детских воспоминаниях: тёплым, шумным, огромным и совершенно равнодушным к чужим драмам. И это равнодушие почему-то лечило лучше любых разговоров. Утром Марина плавала, днём читала под зонтом на лежаке, вечером ужинала рыбой в маленьком кафе возле набережной. Она разрешила себе не анализировать, не оправдываться, не строить планы — просто смотреть туда, где вода сходится с небом, и вдыхать солёный воздух.
На пятый день она написала Наталье.
Не из мести. Не из желания ударить больнее. Просто Марина ясно понимала: эта женщина имеет право узнать, откуда на самом деле взялись деньги, которые она считала помощью от отца своего сына.
Сообщение получилось коротким и сухим. Без обвинений, без эмоций, без попытки выставить кого-то чудовищем. Только факты: откуда были взяты деньги на робота-собаку и за чей счёт оплатили косметологические процедуры.
Ответ пришёл на следующий день.
Марина была готова к чему угодно — к отрицанию, раздражению, холодному молчанию. Но не к тому, что прочитала. Наталья написала, что ей стыдно. Что она ничего не знала. Что уже заняла деньги у подруги и может вернуть всю сумму сразу.
Они встретились через неделю после возвращения Марины — в небольшом кафе, за столиком в углу. Наталья оказалась именно такой, какой Марина представляла её по снимкам.