В моей квартире, между прочим.
Они переехали сюда полгода назад, копят на ипотеку.
Я согласилась, думая, что помогу с внучкой.
Не представляла, во что ввязываюсь. — Тамара, ребенок должен убирать за собой. — «Должен» — это слово из твоего детства.
Сейчас мы объясняем, убеждаем, договариваемся. — И как, удалось договориться?
Тамара сжала губы.
Пошла к дочери: — Катюша, давай вместе повесим курточку?
Это будет наша игра! — Не хочу играть! — А если мама повесит, а ты посмотришь? — Ладно.
И Тамара, молодая и здоровая женщина, отправилась вешать куртку пятилетнего ребенка.
Под одобрительным взглядом дочери.
За ужином Катюша ковыряла вилкой в тарелке. — Не буду это! — Что не будешь? — спросил Сергей. — Котлеты фу!
Хочу пиццу! — Солнышко, бабушка старалась, готовила… — Плевать!
Я вздрогнула.
Пятилетний ребенок произносит «плевать» за столом. — Катюша, так нельзя говорить. — Можно!
Мама сказала, я могу выражать свои чувства! — Это не чувства, это грубость. — Мама! — Тамара покраснела. — Не надо навешивать ярлыки! — Какие ярлыки?
Ребенок хамит! — Она выражает протест! — Против котлет? — Против навязывания!
Я встала из-за стола.
Аппетит исчез. — Мам, куда? — спросил Сергей. — К себе.
Выражаю протест против этого цирка.
В комнате включила телевизор.
Старый фильм — «Девчата».
Смотрела и думала: вот они без всяких психологов выросли.
Нормальные люди.
Работящие, веселые, уважающие старших.
Постучали в дверь.
Сергей. — Мам, можно? — Заходи.
Сел на край кровати. — Мам, ну что ты?
Тамара расстроилась. — А я? — Ты тоже.
Но пойми, сейчас другие методы воспитания.
Без насилия. — Сереж, какое насилие?
Я же не ремнем ее лупцую! — Психологическое насилие тоже травмирует. — Сынок, а то, что пятилетка командует взрослыми — это не насилие? — Она не командует.
Она учится отстаивать границы.
Границы.
Еще одно модное слово. — Сергей, а когда она пойдет в школу?
Учительнице тоже будет говорить «плевать»? — Ну… это другое. — Почему другое? — В школе дисциплина. — А дома не нужна?
Он замолчал.
Потом сказал: — Мам, потерпи.
Мы скоро съедем. — Дело не в этом.
Мне за внучку страшно. — Почему? — Вырастет эгоисткой.
Не будет уважать никого. — Мам, она маленькая еще. — В пять лет уже не маленькая.
В пять лет пора понимать, что можно, а что нельзя.
Сергей ушел.
А я осталась с телевизором и своими мыслями.
Ночью проснулась от грохота.
