Ольга почти не сомневалась: до суда Татьяна Сергеевна не дойдёт. Не тот характер, да и госпошлина показалась бы ей личным оскорблением. Зато она могла месяцами пилить Дмитрия, пока он не начнёт отдавать ей половину зарплаты — не за долг, а просто за тишину в доме.
— Хорошо, уважаемая мама, — Ольга достала из сумки свой заранее приготовленный аргумент и положила его рядом с чашкой. — Раз уж мы решили заняться семейной археологией, будем копать честно и до конца.
На стол легла старая клетчатая тетрадь с потрёпанной обложкой. Та самая, куда Татьяна Сергеевна в девяностые записывала расходы, покупки и долги, когда все они ещё ютились под одной крышей.
— Начнём с двенадцатого августа девяносто шестого, — Ольга провела пальцем по побледневшей строке. — «Взяла у Дмитрия и Ольги на нутриевую шубу — три тысячи грн по пересчёту». Узнаёте запись?
Татьяна Сергеевна закашлялась, едва не пролив чай.
— Это… это же был подарок!
— А вот тут вашей рукой написано: «Вернуть после продажи дачи», — спокойно возразила Ольга. — Дальше смотрим девяносто восьмой. «Куплена мебельная стенка “Ольха” на деньги детей». Снова не подарок, а долг. Татьяна Сергеевна, если мы сейчас сложим все ваши шубы, стенки, золотые коронки и прочие срочные нужды, да ещё пересчитаем по тем временам, получится, что это не Дмитрий вам квартиру должен. Это вы нам уже подъезд в новостройке задолжали.
Свекровь попыталась прижать ладонь к груди и изобразить внезапное ухудшение самочувствия, но Ольга даже не дрогнула.
— Не старайтесь. Валидол у меня в сумке. И тонометр тоже. Сейчас давление измерим, а потом продолжим сводить приход с расходом.
К десяти вечера кухонный стол у Татьяны Сергеевны был завален листами, черновиками и исписанными полями тетради. Сухая арифметика уверенно победила семейные легенды и юридические фантазии. Выяснилось, что за три десятилетия свекровь успела «временно занять» у сына столько, что расписка покойного Ивана Михайловича на этом фоне выглядела как сдача после покупки хлеба.
— Злая ты, Оля, — всхлипнула Татьяна Сергеевна, отодвигая от себя калькулятор. — Совсем в тебе душевности нет. Одни цифры, одни подсчёты…
— Душевность, Татьяна Сергеевна, в нашей стране обходится недёшево, — устало сказала Ольга. — Поэтому предлагаю мирное соглашение. Вы прямо сейчас отдаёте мне расписку. А я забываю, куда положила эту тетрадь. Считаем, что у нас семейная майская амнистия: никто никому ничего не должен.
Свекровь немного оживилась.
— И ты даже на новые занавески мне две тысячи грн не дашь?
— Дам, — кивнула Ольга. — Но при одном условии: завтра приходите ко мне и помогаете вымыть все окна. Труд, знаете ли, благотворно действует даже на заслуженных работников образования.
Четырнадцатого мая в квартире Ольги пахло чистотой, мокрыми тряпками и средством для стёкол. Татьяна Сергеевна, повязав на голову платок, с усердием натирала раму в гостиной и тихонько бурчала что-то про неблагодарных детей и тяжёлую старость.
Дмитрий, наблюдая эту почти мирную картину, осторожно прошёл на кухню и встал рядом с женой.
— Как ты её уговорила? — шёпотом спросил он. — Она же вчера грозилась хоть до Страсбургского суда дойти с этой распиской.
— Дима, против лома помогает только другой лом, — Ольга поставила перед ним чашку чая. — Твоя мама не столько денег хочет, сколько боится, что станет никому не нужна. Вот и придумывает долги, переводы, срочные ремонты и прочие испытания. А мытьё окон — это и внимание, и реальная польза.
В детской Максим и Полина подозрительно тихо делили коробку конфет, которую бабушка принесла «в знак примирения». Правда, куплена она была как раз на те самые две тысячи грн, предназначенные для занавесок.
Ольга посмотрела в вымытое окно, блестевшее на солнце. Праздники закончились. Зарплата осталась в семье. Справедливость, пусть и с калькулятором в руках, была восстановлена. А Татьяна Сергеевна как минимум на ближайшие недели оказалась обезврежена трудотерапией.
— Оля! — донёсся из гостиной голос свекрови. — А почему у тебя тюль такой серый? Его давно пора менять. Я тут в одном магазине видела очень приличный, ещё и со скидкой…
Ольга и Дмитрий переглянулись — и одновременно рассмеялись. Жизнь шла дальше. Впереди наверняка ждали новые майские дни, новые расписки и очередные «протекающие крыши». Главное — вовремя убирать половник и доставать калькулятор.