На нижней полке уныло лежала половинка лимона и какая-то очень смелая надежда на лучшее.
— Еда у бабушки, — спокойно сообщила Ольга, даже не отрываясь от журнала. — Папа все деньги отправил на ремонт крыши. А крыша, между прочим, дело священное. Без неё человек вроде улитки, у которой панцирь отобрали.
Дмитрий, сидевший за компьютером, поперхнулся и неловко кашлянул.
— Оль, ну давай без этого. Ребёнок голодный.
— Ребёнок вполне способен дойти до обожаемой бабушки, — тем же ровным голосом ответила она. — Всего три квартала. К тому же у бабушки теперь хранится семейный стабилизационный фонд. Целых двенадцать тысяч гривен. Ах да, Димочка, завтра коммуналку оплачивать. Мою карту можешь не трогать — я её заблокировала. В банке сказала, что деньги утащили мошенники. Формально я даже не соврала.
Дмитрий покраснел так, будто его ошпарили кипятком. Этот тон он знал слишком хорошо. После него обычно становилось неприятно, зато поучительно.
— Я думал, ты что-нибудь оставила… — пробормотал он.
— Оставила, — кивнула Ольга. — Совесть. В дальний ящик. Так что звони маме и предупреждай: завтра мы у неё обедаем. Все четверо. И завтракать, кстати, тоже будем там.
Восьмого мая Татьяна Сергеевна встретила гостей без малейшего восторга. Она как раз собиралась в парикмахерскую — привести себя в порядок к празднику.
— Ой, а я вас не ждала! — всполошилась она и попыталась прикрыть дверь.
Но Максим, вдохновлённый пустым желудком, уже ловко протиснулся в прихожую.
— Ба, папа сказал, что ты теперь у нас главный казначей! — бодро прогудел он. — Что на завтрак? Я бы яичницу из пяти яиц съел. И бекон. Много бекона.
— Какой ещё бекон, Максимчик? — засуетилась свекровь. — Сейчас не до роскоши… кризис же, экономить надо!
— У вас в тетрадочке написано, что крыша протекает, — вежливо напомнила Ольга, проходя в комнату и устраиваясь на диване. — Раз так, будем экономить всей семьёй. Мы решили на праздники сдать нашу квартиру туристам, а сами поживём у вас. Тем более расходы уже оплачены.
Татьяна Сергеевна побелела. Её аккуратная двухкомнатная крепость, где она привыкла пить чай из тонкого фарфора и смотреть мелодрамы, в одно мгновение стала похожа на проходной двор.
— Что значит — сдать? И что значит — у меня жить? — запричитала она.
— А вот так, мам, — подал голос Дмитрий.
Перед Ольгой он всё ещё чувствовал себя виноватым, но перспектива остаться без ужина пугала его заметно сильнее, чем материнское недовольство.
— Денег нет. Ты же их забрала. Вот мы и решили сократить расходы.
Полина, младшая, мгновенно включила телевизор почти на полную громкость. Максим тем временем отправился инспектировать кухонные шкафы.
— Ба, а у тебя тут печенье импортное! — крикнул он оттуда. — Дорогое, наверное? Как маленький вертолёт?
— Это мне в подарок дали! — пискнула Татьяна Сергеевна.
Девятое мая началось для Татьяны Сергеевны с тяжёлого открытия: любимые сливки для кофе исчезли. Максим выпил их прямо из пакета, заедая тем самым «подарочным» печеньем.
— Это уже ни в какие ворота! — возмущалась она, метаясь по квартире. — Вы меня разорите! У меня давление! У меня голова раскалывается!
— Это не голова, Татьяна Сергеевна, — невозмутимо сказала Ольга, разглаживая праздничную блузку утюгом. — Это совесть проснулась и стучит изнутри. Кстати, мы тут заглянули в ваш блокнотик и немного посчитали. Если вычесть те тысячу двести гривен на капли и ещё восемьсот, которые вы брали «до пенсии» в прошлом году, то вы нам даже двести гривен остаётесь должны. Причём уже с учётом ремонта крыши.
— Какой ещё крыши? — взвизгнула свекровь, на секунду забыв об осторожности. — У меня шифер после старого ремонта лежит, там ничего не течёт!
В комнате стало тихо. Дмитрий медленно повернулся к матери.
— То есть не течёт? — спросил он очень спокойно.
— Ну… там как будто немного капало… во сне… — Татьяна Сергеевна тут же поняла, что только что сама загнала себя в угол.
Ольга улыбнулась. Так улыбаются люди, которые выиграли шахматную партию, только вместо фигур на доске были кастрюли, заначки и семейные долги.
— Значит, слушаем внимательно, — сказала она и выключила утюг. — Сейчас мы идём на праздничное мероприятие. Потом — в кафе. Платите вы, Татьяна Сергеевна.