С ним стоял шестилетний мальчишка.
— Мам, встречай гостей, — сказал Артём так буднично, будто приехал на обычный воскресный обед.
Валерия вспыхнула радостью: сын на пороге — разве можно желать большего? Она улыбнулась ребёнку, ласково взъерошила его светлые волосы. Но уже через мгновение взгляд её зацепился за чемоданы, и радость внутри тревожно дрогнула.
— Артём… что произошло? Где Наталья? — тихо спросила она, сразу почувствовав: просто так с вещами и чужим ребёнком не приезжают.
— Мам, дай нам сначала раздеться и прийти в себя, — уклончиво ответил он. — Я несколько часов за рулём, голова гудит. Потом всё объясню.
— Ты машину купил? Почему не говорил?
— Теперь сказала, — коротко бросил Артём и, обернувшись к мальчику, добавил: — Матвей, пойдём руки вымоем.
Он предупреждающе посмотрел на мать, будто просил не задавать лишних вопросов при ребёнке, и увёл мальчика в ванную. Валерия осталась в коридоре, прислушиваясь к их приглушённым голосам. В груди неприятно сжалось. Зачем Артём привёз сына Натальи? Почему без неё? Что там у них случилось?
Потом она спохватилась: люди с дороги, голодные, уставшие. Надо накормить. И, стараясь унять дрожь в руках, пошла на кухню готовить завтрак.
Поговорить им удалось только позже, когда Матвей, измученный дорогой, уснул.
— Наталье предложили работу в Китае, контракт на год, — сказал Артём, опустив глаза. — Такие шансы не каждый день выпадают, мам. Я сам предложил, чтобы Матвей остался со мной. Он ещё маленький, что ему там делать? Наталья будет занята с утра до ночи, за ребёнком всё равно толком не уследит.
Он помолчал и добавил:
— А мне здесь предложили возглавить проектную компанию. Пока вопрос с жильём не решится, мы можем пожить у тебя?
— Конечно, можете… — Валерия машинально кивнула, но всё ещё не понимала главного. — Только как же…
Она посмотрела в сторону комнаты, где спал мальчик.
— Я его усыновил, если ты об этом, — жёстче, чем обычно, произнёс Артём. — Теперь Матвей мой сын. И, пожалуйста, не расспрашивай его ни о чём.
— Да я и не собиралась, сынок, — поспешно сказала Валерия. — Просто хочу понять.
Но понять она не могла. Как родная мать способна уехать на целый год, оставив ребёнка? Неужели работа оказалась важнее собственного сына? Валерия чувствовала: Артём говорит не всё. В его голосе слышалась усталость, а за словами пряталось что-то ещё. Однако давить она не стала. Рано или поздно правда сама выйдет наружу. А пока и того, что она услышала, было слишком много.
«Вот ведь какая хитрая оказалась Наталья, — с горечью думала Валерия, наблюдая, как Матвей льнёт к Артёму и зовёт его папой. — Окрутила моего сына, а потом оставила ему своего ребёнка».
Через неделю Артём с Матвеем перебрались в новую квартиру. Мальчика устроили в детский сад, причём Валерия настояла, чтобы сад был рядом с её домом. Артём пропадал на работе с утра до вечера, и кто, кроме неё, мог забирать Матвея? А когда ребёнок заболевал, он и вовсе перебирался к Валерии.
Так они постепенно сблизились. Сначала она относилась к мальчику настороженно, словно к напоминанию о чужой женщине в жизни сына. Но день за днём привыкала к его голосу, к маленьким просьбам, к доверчивым объятиям. А потом и сама не заметила, как прикипела к нему всей душой. И уже боялась совсем другого: что Наталья вернётся и заберёт Матвея.
Однако спустя год Наталья не вернулась. Наоборот, она продлила контракт и прислала документы на развод. Артём поставил условие: подпишет всё только в том случае, если Матвей останется с ним. Наталья долго спорила, не соглашалась, тянула время, но в конце концов уступила.
Тогда Валерия и Артём впервые за долгое время смогли спокойно выдохнуть.
Женщине с ребёнком и то непросто снова устроить личную жизнь, а мужчине — тем более. У нас не слишком привыкли к словам «отец-одиночка». Чаще ведь бывает наоборот: мужчины уходят, оставляя женщин с детьми. Артём зарабатывал хорошо, они держались, хотя без помощи Валерии, конечно, было бы куда труднее.
Она всё чаще смотрела на сына и замечала, как сильно он стал походить на своего отца — в движениях, во взгляде, в упрямой складке губ. И гордилась им. Только Матвей на Артёма похож не был совсем. И никогда не будет.
Минуло пять лет. Матвей уже перешёл в пятый класс, когда их налаженная жизнь вдруг снова пошатнулась.