Я положила на стол тяжёлую папку. — Что это? — нахмурилась Марина. — Открывайте.
Светлана Ивановна лениво раскрыла папку.
Внутри лежал счёт.
Детализированный, с печатями моего недавно зарегистрированного ИП, которое я оформила месяц назад для подработки.
Пошив штор (бархат, 6 окон) — 45 000 грн.
Перекрой пальто (кашемир, ручная работа) — 25 000 грн.
Подгонка костюмов (3 шт.) — 15 000 грн.
Пошив вечернего платья для Марины — 30 000 грн.
Консультационные услуги по подбору текстиля — 10 000 грн.
Итого: 125 000 гривен.
Внизу была примечание: «С учётом семейной скидки сумма к оплате округляется и взаимозачитывается предъявлением чека на сумму 150 000 гривен, подаренного мне 14.05.2025.
Разница в 25 000 гривен остаётся на депозите Светланы Ивановны для будущих мелких ремонтов». — Ты что, с ума сошла? — прошипела свекровь, покрасневшая от злости. — Мы же семья! — Были, — спокойно ответила я. — Пока вы не вручили мне чек.
Юридически, Светлана Ивановна, подарив мне чек, вы признали, что сумма в 150 тысяч была потрачена на меня.
Но поскольку изделие (колье) находится у вас, я, как владелец чека и «бенефициар», имею право либо потребовать товар, либо считать эту сумму вашим долгом передо мной.
Я решила проявить лояльность.
Прощаю вам задолженность за мою работу. — Какую задолженность?! — вскричала Марина. — Ты ведь шила просто по-родственному! — Устные договорённости теряют силу в момент, когда одна сторона переводит отношения в плоскость товарно-денежного абсурда, — твёрдо заявила я. — Кстати, Светлана Ивановна, вы в курсе, что по закону о защите прав потребителей наличие чека — главное основание для возврата товара?
А поскольку оплату совершил Алексей своей картой, которая является дубликатом моего основного счёта (да-да, Алексей забыл упомянуть, что за последние два года добытчиком в семье стала я), я уже утром подала в банк заявление об отмене транзакции.
Лицо свекрови побледнело до цвета того самого «натурального полиэстера».
Она схватилась за колье. — Ты не посмеешь!
Это моё! — Тогда оплатите счёт за мою работу, — я кивнула на папку. — Налоги я плачу честно, свидетелями моей работы являются все соседи.
В суде это сыграет против вас и навредит вашей репутации «мецената».
Светлана Ивановна бросила взгляд на сына.
Алексей стоял у дверей, бледный как призрак. — Мам, — тихо произнёс он. — Тамара зарабатывает в три раза больше меня.
И карта действительно принадлежит ей.
Отдай колье.
Или расплатись.
Тем вечером я ушла с колье.
На следующий день вернула его обратно в магазин.
На вырученные 150 тысяч я приобрела профессиональный японский оверлок, о котором мечтала последние три года.
С Алексеем мы развелись через месяц.
Как выяснилось, мужчина, неспособный защитить жену от грубости матери, не соответствует моим стандартам качества.
А я привыкла иметь дело только с качественным материалом.
