Там настоящие деньги, а не эти твои строчки и узоры.
Я с трудом сдержала смех, представляя «натуральный полиэстер». — Светлана Ивановна, — спокойно сказала я, — полиэстер — это синтетика, получаемая из переработанных нефти и газа.
Он не может быть натуральным, так же как не бывает железо из дерева.
А шерсть «Super 140s», с которой я работаю, тоньше человеческого волоса и стоит триста евро за метр.
Свекровь застыла с куском буженины у рта.
Её лицо покрыли красные пятна, гармонирующие с люрексом. — Ты меня ещё учи! — фыркнула она, уронив кусок мяса прямо себе на декольте.
Попытка вытащить жирную буженину из глубин её необъятной груди напоминала борьбу водолаза с гигантским кальмаром.
Марина вскрикнула, Павел закашлялся, а Алексей с испугом замер.
Светлана Ивановна наконец-то выудила потерянный кусок, с гордостью отбросила его обратно на тарелку и вытерла жирные пальцы о белоснежную тканевую салфетку, оставив на ней оранжевые пятна. — Всё, хватит разговоров, — провозгласила она, восстанавливая своё достоинство. — Время дарить подарки!
Воцарилась тишина.
Свекровь достала из-под стола большой плотный пакет с логотипом самого дорогого ювелирного магазина Киева.
В глазах Алексея заблестел огонёк.
Марина ехидно улыбалась. — Тамара, — с важным видом начала свекровь, поднимаясь, — ты же знаешь, мы люди состоятельные, но деньги на ветер не бросаем.
Долго думала, что подарить тебе на тридцать пять лет.
Возраст серьёзный, пора уже думать о душе, о статусе.
Она передала мне пакет. — Держи.
Это от всех нас.
Пакет оказался тяжёлым.
Сердце ёкнуло — неужели, наконец-то нормальное отношение?
Я аккуратно вынула содержимое.
Внутри лежала красивая бархатная коробочка.
Я её открыла.
Внутри было пусто.
Я подняла глаза.
На самом дне пакета лежал сложенный листок бумаги.
Я достала его.
Это оказался кассовый чек.
Сумма: 150 000 гривен.
Наименование товара: золотое колье с топазами. — Светлана Ивановна? — растерянно спросила я. — Тут только чек. — Конечно! — радостно воскликнула свекровь, оглядывая гостей. — Колье оставила себе.
Мне оно так к лицу, правда, Марина?
А тебе, Тамара, дарю этот чек.
Наступила такая тишина, что её можно было резать ножом, словно тот самый «не пармезан». — В каком смысле? — голос Алексея дрогнул. — В прямом! — Светлана Ивановна сияла от собственной гениальности. — Тамара, ты постоянно жалуешься, что мы тебя не ценим.
