— Что там ещё? — спросил он, явно не скрывая раздражения.
— Дмитрий, у меня просто нет продуктов на всю эту толпу, — произнесла Ирина вполголоса, чтобы их разговор не долетел до гостей. — И я не собираюсь снова провести весь вечер у плиты, а потом до глубокой ночи застирывать скатерти и соскребать со стола детский пластилин. Разожги мангал сам, пожаришь мясо — этого более чем достаточно. Они приехали к тебе, а не в ресторан.
Дмитрий сразу изменился в лице. На нём появилось такое оскорблённое изумление, будто Ирина предложила не угостить людей попроще, а немедленно выставить всех за калитку.
— Ирина, ну что ты начинаешь? — растерянно и одновременно укоризненно сказал он. — Люди с семьями приехали, с детьми. Нужен нормальный стол: салаты, закуски, что-нибудь к чаю. И малышне надо придумать занятие, чтобы они не маялись, пока взрослые сидят. Ты же всегда всё это так здорово организовываешь.
— Дмитрий, я устала, — теперь её голос прозвучал твёрже. — Устала быть прислугой на собственной даче. Устала от того, что ты сам решаешь, кто и когда сюда приедет, а потом ждёшь, что я из пустого холодильника сотворю ужин на десятерых. Мне надоело выводить пятна от соуса с льняных скатертей и восстанавливать клумбы после того, как чужие дети пробегутся по моим цветам.
— Ты всё преувеличиваешь, — Дмитрий поморщился и нервно покосился в сторону гостей, словно боялся, что кто-то услышит. — Ну неудобно же теперь. Все уже здесь. Давай сегодня как всегда, а потом спокойно сядем и всё обсудим, ладно?
Эти слова про «спокойно обсудим» звучали между ними уже не раз. Только всякий раз разговор откладывался — до следующего визита, до следующей компании, до очередного вечера, когда Ирина снова молча тянула на себе всё хозяйство.
Она посмотрела на мужа долго, внимательно, будто в последний раз пыталась понять, есть ли ещё смысл что-то объяснять. И окончательно поняла: нет, смысла не осталось.
Ирина развернулась и направилась к дому. Но не за фартуком и не к плите — она пошла за ключами от своей машины.
Когда хлопнула автомобильная дверца, Дмитрий обернулся.
— Ты в магазин? — крикнул он ей вслед, уже почти успокоенный. — Тогда захвати кетчуп к шашлыку, у нас, кажется, закончился.
Он произнёс это так буднично, будто всё снова встало на привычные рельсы.
— Нет, — ответила Ирина, садясь за руль. — Я еду домой. В город. Отдыхать.
Ключ повернулся в замке зажигания, и мотор завёлся сразу, легко, будто машина только и ждала этого решения.
— В смысле — домой? — голос Дмитрия сорвался на раздражённый крик. — А мне что, самому теперь готовить для гостей и стол накрывать?
Ирина не стала отвечать. Она молча выехала за ворота, оставив мужа разбираться с людьми, которых он пригласил без её согласия. Машина медленно прокатилась мимо чужих автомобилей, поставленных прямо на газон, мимо соседского забора, мимо детской панамки, почему-то застрявшей на ветке яблони.
До города она добралась за обычное время, но впервые за много месяцев не считала минуты. Не прокручивала в голове, сколько ещё нужно нарезать, помыть, пожарить, убрать. Не прикидывала, хватит ли огурцов на салат и есть ли в доме чистые полотенца. Она просто ехала, слушая радио, включённое на середине какой-то песни, и позволяла себе редкую роскошь — вообще ни о чём не думать.
В квартире её встретила тишина. Ирина сняла обувь у двери, заварила чай, устроилась на диване, поджав под себя ноги, и вдруг с удивлением осознала, что уже не помнит, когда в последний раз сидела так спокойно. Без списка срочных дел. Без чужих голосов за стеной. Без ожидания, что через минуту кто-нибудь обязательно позовёт её на кухню.
Телефон ожил примерно через полчаса. Дмитрий звонил один раз, второй, третий. Ирина отключила звук и просто наблюдала, как на экране снова и снова появляется его имя. В этом было что-то странно смешное и одновременно горькое.
Первое сообщение пришло ближе к вечеру, когда солнце уже начало клониться к закату: «Ты это серьёзно? У нас гости, вообще-то. Как-то неудобно».
Потом, спустя некоторое время, появилось второе: «Хоть какие-то салаты бы были. Я не думал, что продуктов почти нет».
Ещё позже, почти к ночи, тон стал другим: «Они спрашивают, куда ты делась. Что мне им отвечать?»
Ирина перечитывала эти сообщения одно за другим и впервые за долгое время не чувствовала внутреннего приказа немедленно вскочить и всё исправить. Она почти физически увидела Дмитрия, растерянно мечущегося между мангалом и холодильником.