Эта похвала для Ирины давно перестала быть приятной. Она звучала как окончательный вердикт, после которого неизменно появлялся целый перечень дел: нарезать оливье, соорудить ещё два-три салата, испечь что-нибудь к чаю, красиво застелить стол на веранде — не кое-как, а «чтобы было видно, что в доме хозяйка». А когда гости наконец разъезжались, начиналась её вторая смена: стопки грязной посуды, скатерти в пятнах от соусов, липкие столы, стулья со следами детских ладоней, перемазанных мороженым, и разводы от пролитого сока.
Дети приезжавших друзей были отдельным испытанием. Дмитрий был абсолютно уверен: раз уж все выбрались на дачу, малышам непременно должно быть весело. И организовать это веселье, конечно же, тоже должна была Ирина.
— Придумай им что-нибудь, — просил он с такой лёгкостью, будто речь шла о пустяке. — Пусть носятся, играют, ищут сокровища. Ты же у нас с фантазией, у тебя всегда какие-то идеи находятся.
Ирина действительно придумывала. Устраивала маленькие квесты, прятала сладкие призы в кустах, проводила эстафеты с пластиковыми вёдрами, наполненными водой. Дети визжали, бегали по всему участку, с размаху наступали на клумбы, которые она высаживала ещё весной, теряли в траве машинки, мячики и кукольные аксессуары. Однажды один из соседских мальчишек так разогнался на садовых качелях, что перекосил цепь, и ремонтировать их потом пришлось за свой счёт.
После каждого такого «весёлого» дня Ирина медленно обходила двор с ощущением, будто здесь прошёл маленький ураган. Пионы лежали примятыми, у забора появлялась вытоптанная тропа, в самых неожиданных местах валялись одноразовые стаканчики, а на садовой мебели проступали липкие пятна. Скатерти, которые она когда-то выбирала с радостью и долго прикидывала к ним салфетки, приходилось замачивать до утра, выводя жир от шашлыка и цветные полосы от детских фломастеров. Плетёные кресла, которыми она особенно гордилась, покрывались следами варенья и мороженого быстрее, чем успевали просохнуть после летнего дождя.
Она всё это отмывала молча. Разговоры с Дмитрием давно перестали приносить хоть какой-то результат. Стоило ей сказать, что она устала, как он смотрел на неё с мягким, почти обиженным недоумением.
— Ну ты опять всё раздуваешь, — отвечал он. — Подумаешь, немного помяли траву. Отрастёт. Зато детям было хорошо, а это, между прочим, очень важно.
Важно — да. Только расплачивалась за эту важность почему-то исключительно Ирина: своим временем, собственными силами, испорченными вещами и раздражением, которое с каждым разом собиралось внутри всё плотнее, словно вода в закупоренной бутылке.
В ту пятницу всё сначала шло по давно знакомому сценарию, но завершилось совсем не так, как обычно.
Ирина планировала провести выходные спокойно. Дочитать начатую книгу, поваляться в гамаке, не спеша пройтись между грядками, полить цветы и просто побыть в тишине. Утром она даже составила для себя маленький список приятных дел на два дня. Этот список продержался до обеда.
Дмитрий позвонил из машины.
— Я к тебе еду, — сообщил он бодрым голосом. — И ребят позвал, с семьями. Посидим отлично!
— Дмитрий, ты мог хотя бы заранее сказать, — Ирина старалась говорить спокойно, хотя внутри уже поднималась та самая тяжёлая волна. — У меня ничего не приготовлено. Я за продуктами не ездила. Мяса на всех нет, закусок тоже.
— Да ладно тебе, справишься, — весело бросил он. — Ты же всегда справляешься.
И отключился раньше, чем она успела возразить.
Примерно через час к воротам одна за другой стали подкатывать машины. Сначала приехал коллега Дмитрия с женой и шумными детьми. Следом появился институтский приятель с супругой и подростком, который почти сразу занял качели и явно не собирался никому уступать. Потом подъехали бывшие соседи по старой квартире — с младенцем в переноске и огромной сумкой подгузников, которую без лишних разговоров поставили прямо на веранде.
Дмитрий выбежал встречать всех сияющий, обнимал мужчин, хлопал их по плечам, показывал свежую беседку, с гордостью рассказывал про отделку бани. Кто-то из детей тут же рванул вглубь участка — прямо к клумбе с флоксами, которую Ирина посадила совсем недавно и которая ещё даже толком не прижилась.
Ирина стояла на пороге кухни с полотенцем в руке, молча смотрела на происходящее и чувствовала, как внутри неё всё стягивается в тугой, болезненный узел. Когда Дмитрий в очередной раз повёл гостей осматривать теплицу, она вышла следом и негромко позвала:
— Дмитрий, можно тебя на минуту?
Он нехотя оторвался от компании и подошёл к ней.