Мотор схватил почти мгновенно, словно автомобиль сам только и ждал, когда Ирина решится повернуть ключ. В зеркале заднего вида осталась распахнутая настежь калитка, три незнакомые машины, кое-как брошенные прямо на ухоженном газоне, за который она столько раз бралась после работы, и Дмитрий. Он стоял посреди двора, сжимая в руке шампуры, растерянный и беспомощный, будто у него в одно мгновение отняли привычную опору.
— Ты куда собралась?! Мне теперь самому гостей кормить и стол накрывать?! — донёсся вслед его крик, сорвавшийся на тонкую, почти детскую обиженную ноту.
Ирина даже головы не повернула. Пальцы так крепко вцепились в руль, что костяшки побелели, зато лицо оставалось удивительно ровным. Её собственное спокойствие казалось ей почти чужим. Она включила передачу и без спешки выкатилась за ворота: мимо соседского забора, мимо чужих детских панамок, болтавшихся на верёвке и почему-то забытых возле её яблони.
Ещё несколько минут — и дачный посёлок исчезнет за поворотом. Там останутся четыре семьи, раковина, заваленная грязной посудой, и муж, который пока даже не успел понять, что именно случилось. А случилось, по сути, то, к чему всё давно шло.
Дом за городом они поднимали почти два года. Формально — вместе. На деле это были бесконечные созвоны с прорабами, выбор плитки, выяснения с электриком, поездки по строительным магазинам и Иринины субботы на недостроенном участке — с рулеткой в руках и длинным перечнем срочных задач. Дмитрий обожал рассказывать знакомым, что дача стала их общим делом, что здесь каждый гвоздь забит ими обоими. В реальности гвозди забивали рабочие, а вот следить, чтобы всё было заказано, оплачено, привезено и исправлено вовремя, приходилось именно Ирине.
Когда стройка наконец закончилась, Дмитрий буквально расцвёл. Казалось, он всю жизнь мечтал получить повод пригласить к себе всех, кто был записан у него в телефоне. Сначала нагрянули его родители. Потом — сослуживцы. Следом подтянулись школьные друзья, университетские приятели, бывшие соседи по старой квартире и какие-то дальние родственники, которых Ирина до этого видела разве что мельком на чужих семейных траурных встречах. Дмитрий с важным видом проводил гостей по участку, демонстрировал баню, беседку, качели у пруда, называл стоимость террасы и, сияя гордостью человека, воздвигшего не меньше чем чудо света, повторял: «Всё это мы сделали своими руками».
Ирина в это самое время занималась столом.
Гости восхищённо цокали языками, разглядывали новую кухню, деревянную отделку потолка, огромные окна в гостиной. Одни фотографировали беседку для соцсетей, другие просили открыть баню и показать, как всё устроено внутри, третьи с нескрываемой завистью уточняли, где они нашли такую плитку для террасы. Дмитрий отвечал охотно, подробно, с удовольствием экскурсовода, который водит людей по собственной удавшейся жизни. А о том, кто наполнял эту жизнь удобством изнутри — покупал посуду, застилал кровати в гостевых комнатах, продумывал клумбы так, чтобы они цвели весь сезон, — он вспоминал редко. И если вспоминал, то вскользь, как о милой детали, а не как о серьёзной работе.
Поначалу Ирине и самой нравилось принимать людей. Она умела и любила готовить, ей было приятно, когда в доме звучали голоса, смех, детский топот, когда муж смотрел на всё вокруг с искренней гордостью. Но с каждым новым приездом гостей список её дел становился длиннее, а количество помощников не менялось вовсе. Помощником у неё была только она сама.
Дмитрий приезжал на дачу и созывал компанию почти по графику — раз в неделю, а бывало, и чаще. Он не спрашивал, удобно ли Ирине, не интересовался, есть ли у неё силы и свободная суббота. Просто писал в общий чат: «Собираемся у нас», а потом отправлял жене короткое сообщение: «Едем на дачу, я позвал ребят».
Ирина пыталась говорить с ним. Сначала мягко, потом твёрже, а потом уже с таким напряжением в голосе, которое трудно было скрыть.
— Ты вполне можешь сам разжечь мангал и приготовить шашлык, — объясняла она. — Люди ведь приезжают не за моими салатами и закусками. Им важны мясо, общение и твоя компания.
Но Дмитрий каждый раз разводил руками с таким видом, будто она предлагала что-то совершенно дикое.
— Как это — без нормального стола? Они же с семьями приезжают, с детьми. Нельзя просто кинуть мясо на решётку и подать, будто мы в придорожной забегаловке. Должны быть закуски, салаты, всё по-человечески. У тебя ведь всё выходит так вкусно.