Но Кира даже не взглянула в их сторону. У девочек в глазах одновременно мелькнули и зависть, и растерянные слезы: им тетя не приготовила вообще ничего. Полина не выдержала и спросила прямо:
— Кира, а мои дети? Почему ты про них даже не подумала?
Кира только безучастно дернула плечом, будто речь шла о пустяке.
— У них и папа есть, и мама. Пусть Дмитрий их радует. А Марине куда тяжелее, она одна детей тянет, вот я и поддерживаю.
Людмила Павловна тут же встала на сторону дочери, даже не пытаясь смягчить сказанное:
— Полина, не начинай. Не будь такой мелочной. У Марины положение непростое, а ты при муже живешь. Подарки — дело добровольное, на них нельзя обижаться.
От этой «справедливости» Полина на несколько секунд потеряла дар речи. Выходило, ее дочери сами виноваты, что растут в полной семье? И внимание теперь надо раздавать по принципу: кому труднее, тому все, а остальные пусть не смеют рассчитывать даже на мелочь? Она не стала устраивать сцену за столом. Сдержалась, проглотила ком в горле. Но внутри после этого осталось что-то холодное и тяжелое.
Уже наутро Кира снова появилась у них на пороге, как ни в чем не бывало, с привычной улыбкой и ожиданием горячего обеда. Полина опять накрывала на стол, опять мыла посуду, опять приводила кухню в порядок после чужого визита. Потому что так было принято. Потому что «родня». Потому что проще потерпеть, чем объяснять очевидное.
Так продолжалось до того дня, когда терпение у нее окончательно иссякло. В какой-то момент Полина ясно осознала: ее не просят о помощи, ее просто используют. Как бесплатную прислугу, у которой нет ни усталости, ни собственных дел, ни права сказать «нет».
И тогда она решила действовать не скандалом, а спокойным расчетом. На очередном семейном ужине у Людмилы Павловны Полина между делом сказала, что собирается на месяц уехать с дочками в село к своим родителям.
Свекровь удивленно подняла брови:
— А Дмитрий как же?
— А что Дмитрий? Он взрослый человек. На работе поест, дома что-нибудь себе приготовит, — ровно ответила Полина.
В этот момент Кира, сидевшая напротив, заметно побледнела и резко вмешалась:
— А я тогда как?
Полина сделала вид, что не поняла.
— В каком смысле?
— Ну где я буду обедать, если тебя дома не будет?
За столом повисла та самая тишина, после которой многое становится очевидным. Полина почувствовала: сейчас все встанет на свои места. А Кира, совершенно не замечая опасности, повернулась к матери и попросила:
— Мам, скажи Полине, пусть оставит мне ключи от квартиры.
— Зачем тебе мои ключи? — спросила Полина, хотя ответ уже почти знала.
— Ну а как иначе? Буду приходить и сама себе готовить. Дмитрий же там остается, продукты все равно будут. Не травиться же мне дома полуфабрикатами. Я аккуратно, ничего не испорчу, не переживай.
Полина посмотрела на мужа. Дмитрий сидел с равнодушным лицом, будто разговор его почти не касался, и лишь пожал плечами:
— Пусть заходит. Тебе что, жалко? Заодно и мне ужин будет, пока ты у родителей.
И именно в эту секунду у Полины внутри словно щелкнул невидимый замок: она наконец поняла, какое место ей отвели в этой семье.