— завтра к нам на ужин заглянут гости. И не просто гости, а Олег Дмитриевич с женой.
Алина, лежавшая на диване и без особого интереса перелистывавшая медицинский справочник, едва не выпустила книгу из рук. Олег Дмитриевич был не каким-нибудь приятелем Дмитрия, а его прямым начальником. Именно от этого человека зависели выгодные заказы, премии, рабочие перспективы и вообще вся та карьера, которой муж так любил хвастаться при каждом удобном случае.
— Ты в своем уме? — тихо, но с явным потрясением спросила она. — У нас в холодильнике сейчас живет только лампочка и едва уловимый аромат несбывшихся надежд. Чем ты собираешься угощать своего руководителя?
Дмитрий, будто только и ждал этого вопроса, расплылся в самодовольной улыбке.
— Вот как раз, дорогая, у тебя появилась прекрасная возможность восстановить свою репутацию в моих глазах, — заявил он и с видом щедрого благодетеля бросил на стол смятую купюру в двести гривен. — Я, между прочим, уже вложился: купил бутылку вполне приличного вина. А ты уж придумай к нему что-нибудь. Закусочки, салатик, горячее… Ну, ты же умеешь, когда захочешь. Так что покажи уровень и, пожалуйста, не вздумай выставить меня в дурном свете перед начальством. Времени у тебя — ровно сутки.
— Двести гривен? — Алина посмотрела на купюру так, словно перед ней лежало что-то сомнительное и неприятное. — Дмитрий, на эти деньги сейчас в магазине можно взять разве что хлеб, десяток яиц и самый дешевый майонез. Ты правда планируешь кормить своего шефа бутербродами с майонезом?
Муж нетерпеливо фыркнул и, стоя перед зеркалом в прихожей, принялся поправлять прическу, будто разговор о еде его уже утомил.
— Ну начинается… Не надо изображать бедствие вселенского масштаба. Я прекрасно знаю, что у тебя в морозилке наверняка что-нибудь завалялось: курица, кусок мяса, какие-нибудь запасы на черный день. Настоящая женщина, между прочим, должна уметь из ничего сделать три вещи: скандал, шляпку и нормальный салат. Так что подключай воображение. Ты же у меня умная.
Он подмигнул ей с таким видом, словно сказал нечто необычайно остроумное, и, насвистывая навязчивую мелодию из рекламы, удалился в ванную.
— Подключить воображение? — едва слышно повторила Алина, глядя в пустую прихожую. — Хорошо, Дмитрий. Будет тебе воображение. Я приготовлю такой ужин, который ты потом еще очень долго не сможешь переварить.
Суббота подкралась быстро. К вечеру квартира выглядела безупречно: Алина специально вычистила все до блеска, чтобы у мужа не осталось ни единого повода к придиркам. На обеденном столе лежала ослепительно белая, тщательно выглаженная скатерть. Поверх нее был выставлен лучший сервиз, тот самый, который доставали только по большим поводам. Хрустальные бокалы ловили свет люстры и сияли так, будто их готовили к приему королевской делегации.
Дмитрий же, вопреки этой праздничной картине, заметно дергался. Он то подходил к окну, то возвращался к двери, то снова крутился перед зеркалом, поправляя галстук, который и без того сидел идеально.
— А где еда? — раздраженно прошипел он, стараясь говорить вполголоса, но злость все равно пробивалась наружу. — Почему из кухни ничем не пахнет? Где все эти праздничные ароматы, где горячее?
— Не волнуйся, милый, самое главное сейчас доходит до нужного состояния, — спокойно ответила Алина и загадочно улыбнулась. — Это мой особый сюрприз. Его подают только горячим.
Она была в красивом вечернем платье, с аккуратной прической и таким невозмутимым выражением лица, что рядом с ней Дмитрий выглядел особенно суетливым и растерянным.
Звонок в дверь прозвучал резко и заставил его вздрогнуть. На пороге стоял Олег Дмитриевич — плотный, внушительный мужчина с тяжелым взглядом и красноватым лицом. Рядом с ним находилась его супруга: маленькая, сухая дама с тонкими сжатыми губами и глазами, которые сразу начали оценивать прихожую, мебель, хозяйку и, кажется, даже качество воздуха в квартире.
— Проходите, проходите, очень рады! — Дмитрий тут же превратился в образец радушия и почти согнулся в любезностях, помогая гостям снять верхнюю одежду. — У нас сегодня скромный семейный ужин. Но моя Алина — настоящая волшебница. Она, если надо, и из топора кашу сварит, да еще такую, что пальчики оближешь!
Гости чинно прошли в комнату и расселись за столом. Дмитрий поспешно открыл бутылку и разлил вино по бокалам. Вино оказалось тем самым «приличным», купленным явно по большой скидке: уже после первого глотка Олег Дмитриевич едва заметно поморщился, но промолчал.
— Ну что, хозяюшка, не мучай нас ожиданием! — громко произнес Дмитрий, отчаянно стараясь звучать легко и уверенно, хотя в голосе уже проскальзывала нервная дрожь. — Неси свой кулинарный шедевр!
Алина с достоинством кивнула и скрылась на кухне. Вернулась она почти сразу, неся большое серебристое блюдо под блестящей металлической крышкой. Движения ее были плавными и торжественными. Она поставила блюдо в самый центр стола, и все невольно замолчали. В комнате повисло ожидание, густое и напряженное.
— Это авторское блюдо, — мягко сказала Алина, не сводя глаз с мужа. — Рецепт полностью разработан моим супругом. Называется оно «Мужская экономия».
Лицо Дмитрия в одно мгновение потеряло цвет. Он понял: что-то пошло не так. Но остановить происходящее при начальнике уже не мог.
Алина медленно, почти театрально сняла крышку.
На огромном блюде лежала еда, простая до неприличия. Ровные ломтики серого хлеба. Кружочки сваренных вкрутую яиц. Сверху — тонкая аккуратная сеточка майонеза, выведенная старательно и даже красиво. Все выглядело чисто, опрятно, съедобно, но совершенно не празднично. Никакого горячего блюда, никаких салатов, никаких закусок, достойных начальника. Только тот самый набор, который можно было купить на оставленные Дмитрием деньги.
И именно эта спокойная, почти демонстративная нормальность ударила сильнее любого скандала.
Пауза растянулась. Воздух словно загустел. Никто не решался первым сделать вид, будто подобная подача была тонкой задумкой хозяев. Олег Дмитриевич медленно перевел взгляд с блюда на Дмитрия. Его жена еще сильнее сжала губы, и на ее лице появилось выражение холодного, почти научного интереса.
— Это… что-то вроде шутки, Дмитрий? — хрипловато спросил начальник, явно не понимая, как реагировать.
Дмитрий попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, напряженной и больше похожей на судорожную гримасу человека, которого только что публично поймали на лжи.
— Э-э… Ну, понимаете… сейчас ведь в моде такие гастрономические эксперименты, концептуальная подача, минимализм… — забормотал он, цепляясь за любые слова, которые могли бы хоть как-то спасти остатки его достоинства. — У Алины просто очень своеобразное чувство юмора.