Но слёзы так и не пришли. Вместо них внутри разливалось странное, почти невесомое чувство — будто после долгой духоты она наконец сделала первый глубокий вдох. От этой свободы даже слегка кружилась голова.
С дороги Марина набрала маму, включив громкую связь.
— Мам, я к вам еду. Можно я пока у вас поживу?
В трубке на мгновение стало тихо. Потом мама ответила так просто, будто ждала этого звонка:
— Конечно, Мариночка. Приезжай. Папа как раз мангал разжигает.
Марина рассмеялась — не вежливо, не через силу, а по-настоящему, громко, откуда-то из самой глубины.
В квартире она собиралась быстро. Не из-за спешки — просто внезапно выяснилось, что вещей, без которых ей действительно не обойтись, совсем немного. Паспорт и документы, несколько комплектов одежды, пара любимых книг, фотографии. Но только те, где была она сама, родители или подруги. Снимки с Андреем она трогать не стала. Оставила на полке. Пусть остаются там, где им место.
Телефон зазвонил, когда она застёгивала последнюю сумку.
Андрей.
Марина посмотрела на экран и всё-таки ответила.
— Марин, — произнёс он непривычно мягко. Голос у него был тихий, почти умоляющий, таким она не слышала его уже очень давно. — Ну ты чего, а? Это же просто шутка была. Ты что, совсем юмор не понимаешь?
Она опустилась на край дивана и на секунду закрыла глаза.
— Андрей, — спокойно сказала Марина, — если тебе хочется шутить профессионально, поступай в цирковое училище. Там объяснят, чем шутка отличается от унижения.
— Подожди, ты выслушай…
— Я слушаю. Только, пожалуйста, скажи что-нибудь новое. Хоть раз. Что-то, чего я от тебя ещё не слышала.
Он замолчал. А потом заговорил привычно: что он устал, что на работе всё давит, что нервы сдают, что она должна была понять, войти в положение, не раздувать. Марина слушала недолго — минуту, может, чуть больше. Потом произнесла:
— Когда доберётесь, напиши. Место всё-таки глухое.
И отключила звонок.
У родителей в доме пахло скошенной травой, дымком и старым деревом. Этот запах Марина помнила с детства. Для неё он всегда означал одно: здесь можно выдохнуть.
Отец вышел ей навстречу, окинул взглядом её лицо, сумки в руках, но ни о чём не спросил. Просто молча забрал багаж и понёс в её прежнюю комнату. Мама встретила на пороге и обняла так крепко, как умеют только матери, когда без лишних слов понимают: дочь вернулась не в гости, а домой.
— Шашлык уже готов, — сказала она, поглаживая Марину по спине. — Иди руки мой.
Они втроём сидели на веранде, ели горячее мясо, пили домашний компот. Отец рассказывал историю про соседского кота, который повадился лазить к ним на участок и изображать хозяина двора. Марина слушала, улыбалась и вдруг поймала себя на простой мысли: вот она, нормальная семья. Без спектаклей, без обвинений, без необходимости всё время оправдываться.
Заявление на развод она подала через две недели. Андрей ещё пытался звонить. То говорил жалобно, то переходил на претензии, то снова становился несчастным и растерянным. Однажды заявил, что это она разрушила семью. Марина немного подумала и ответила, что если семью можно было разрушить одним отъездом с пикника, значит, она развалилась намного раньше.
Суд прошёл ровно и без скандалов. Марина забрала то, что ей принадлежало по закону: половину совместного имущества. Без торговли, без истерик, без попыток наказать. Адвокат потом заметил, что она, пожалуй, одна из самых спокойных его клиенток. Марина не стала объяснять: настоящее спокойствие приходит тогда, когда решение уже принято — и ты больше не споришь с собой.
В первые выходные после того, как всё стало официальным, она снова выехала за город. На этот раз одна.
У реки нашлось красивое тихое место. Машину Марина поставила под деревом, в прохладной тени.
Шашлык она готовила сама. Никуда не торопилась, аккуратно переворачивала шампуры, следила за углями, поправляла мясо. В воздухе смешались запах дыма, маринованного лука и тёплой травы. Солнце рассыпалось по воде золотыми бликами, в камышах возилась какая-то птица.
Когда мясо дошло, Марина сняла один шампур, расстелила плед и устроилась поудобнее. Телефон лежал рядом. Она сделала несколько снимков: реку, небо, тарелку с горячим мясом, свои босые ступни в траве. На последнем кадре задержалась чуть дольше — повернула камеру на себя. Лицо в профиль, свет за спиной, улыбка без усилия.
Подпись она набрала короткую:
«Заслужила».
Потом убрала телефон в сторону и взяла шампур.
Мясо получилось отличным. Всё она сделала правильно.