Со временем Марина всё чаще ловила себя на странном ощущении: в собственной квартире она будто жила на птичьих правах. Не жена, не равная хозяйка, а кто-то вроде приживалы, которой позволяют оставаться рядом из великодушия.
Она пробовала говорить об этом с подругами, но в ответ обычно слышала одно и то же. Одна равнодушно вздыхала: мол, мужчины все такие, чего ты хотела. Другая добавляла: зато руку не поднимает — и произносила это так, словно подобного аргумента было достаточно, чтобы признать брак вполне нормальным.
Марина после таких разговоров замолкала. И снова начинала сомневаться в себе. Может, действительно все так живут? Может, это она слишком болезненно реагирует? Может, просто не умеет быть удобной женой?
Мысль о том, что проблема вовсе не в ней, появлялась редко. И почти сразу исчезала.
Так продолжалось до того самого майского дня у реки.
С утра, когда они собирались выехать на природу, Андрей был не в настроении. Марина не понимала, что именно его раздражает: неприятности на работе, плохой сон или обычное желание сорваться на ком-нибудь рядом. Она только старалась лишний раз не попадаться ему на глаза. Быстро сложила продукты в сумку, проверила тарелки и приборы, накрыла пледом корзину с едой.
За всё это время Андрей почти не разговаривал с ней. Лишь когда она подошла помочь с мангалом, который нужно было уложить в багажник, он резко оттеснил её плечом.
— Не лезь. Уронишь ещё.
Машина, между прочим, была её. Личная. Купленная в кредит, который Марина исправно выплачивала сама, без его помощи. Андрейская Тойота уже третью неделю стояла на сервисе: что-то случилось с коробкой передач, а объяснять подробности он каждый раз начинал так раздражённо, будто виновата была она. Поэтому ехать пришлось на её серебристой Шкоде. Но даже за рулём её автомобиля Андрей держался так, словно оказывал всем огромное одолжение.
Оксана и Дмитрий ждали их возле своего подъезда. За пять лет знакомства Марина так и не смогла назвать их близкими людьми. Формально они были роднёй: Оксана приходилась Андрею двоюродной сестрой, а Дмитрий был её мужем. На деле же это были те самые люди, которые смотрели на Марину с лёгким, почти незаметным превосходством. Точно так же, как Андрей. Будто она случайно оказалась среди «своих» и никак не могла заслужить право сидеть с ними за одним столом.
— О, молодожёны подъехали! — громко объявил Дмитрий, заметив машину, и сам первым рассмеялся своей шутке.
Марина улыбнулась. За годы брака она научилась улыбаться и на такое.
Ехали больше часа. Андрей с Дмитрием обсуждали работу, рыбалку, каких-то общих знакомых, фамилии которых Марина слышала уже десятки раз, но всё равно не запоминала. Оксана почти всю дорогу смотрела в телефон. А Марина молча разглядывала поля за окном, тёмные полосы лесополос, далёкие синие пятна озёр и думала, что май всё-таки удивительное время. Жаль только, что ни тёплая погода, ни красивое место сами по себе не делают день хорошим.
Место и правда оказалось удачным. Небольшая поляна возле реки, сосны по краям, мягкая трава, в которой ещё держалась прохлада утренней тени. Они разложили скатерть, достали еду, поставили пакеты, бутылки, контейнеры. Андрей занялся мангалом.
И именно там в нём словно что-то щёлкнуло. Так бывает с человеком, который долго носит внутри раздражение, а потом вдруг находит удобную точку, куда можно всё это вылить.
Повод оказался ничтожным. Марина налила себе сок и поставила стакан не туда, куда, по мнению Андрея, следовало.
— Марин, ну ты куда его лепишь? — недовольно бросил он. — Скатерть уже мокрая.
— Прости, — спокойно сказала она и передвинула стакан чуть дальше.
Но Андрей уже завёлся. Марина знала это состояние почти физически — по напряжению в воздухе, по голосу, по тому, как он начинал цепляться к мелочам. Если он нащупал тему, то уже не отпустит, пока не выскажется до конца.
— Нет, правда, — продолжил он, ковыряя угли. — Даже элементарное нормально сделать не можешь. Ты же взрослая женщина, Марина.
Оксана сочувственно покачала головой. Дмитрий тихо фыркнул.
— Ты сейчас из-за стакана? — ровно спросила Марина.
— Я не из-за стакана. Я вообще про всё. — Андрей выпрямился и вытер руки. — Про стакан, про белую скатерть, которую ты зачем-то взяла на природу. Белую, Марина! Про соль, которую ты, конечно же, забыла.
— Я её не забыла. Она в сумке.
— В сумке, — повторил он с усмешкой. — Прекрасно. То есть достать её — это уже не твоя обязанность?
Марина поднялась без слов, подошла к сумке, раскрыла молнию, вынула соль и поставила её на скатерть. Андрей посмотрел на неё с выражением человека, которому только что дали очередное доказательство его правоты.