Я отправилась туда сразу же.
В автобусе я сидела, крепко сжимая сумочку обеими руками, и внимательно подсчитывала остановки.
За окном уже наступила темнота, а мороз был настолько сильным, что окна автобуса покрылись тонким слоем льда.
Наконец я обнаружила нужный дом и подъезд, поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь.
Мне никто не открыл.
Я позвонила ещё раз, затем постучала, и услышав движение внутри, громко произнесла: — Оксана, я знаю, что ты здесь. Пожалуйста, открой.
После долгого молчания ответил мужской голос: — У нас всё в порядке. Уходите.
Я прождала на площадке около пятнадцати минут, затем повернулась и ушла.
Утром я отправилась к участковому.
Рассказывая ему всё, я показала документы — решение суда об опекунстве, постановление о лишении родительских прав и разрешение на встречи дважды в неделю при участии опекуна.
— Вы действуете в рамках закона, — сказал участковый, выслушав меня. — Я приду, осмотрю условия, составлю протокол. Но забрать ребёнка силой не могу. Для этого нужны приставы и судебное решение. Это может занять довольно много времени.
«Вот оно как», — подумала я. — Закон на моей стороне, но система слишком медлительна и неуклюжа. А ребёнок там страдает…
На третий день Оксана прислала фотографию Насти.
Внучка сидела на диване и ела печенье.
Подпись гласила: «Видишь, всё нормально. Отстань».
Я увеличила изображение.
На Насте была та же кофточка, которую надевала я — серая, с мишкой на кармане.
Три дня подряд в одной и той же одежде… Значит, у неё нет запасной.
В углу кадра я заметила грязную тарелку и пустую бутылку.
Я сохранила фото.
