Я вернулась после смены и сразу ощутила, что что-то было не так.
Розовый комбинезон Насти с оленями не висел на привычном крючке в прихожей… Я сняла шапку, бросила ее на тумбочку и направилась на кухню.
На столе лежала записка, прижатая солонкой. «Я забрала Настю.
У нас всё в порядке, не ищи нас», — писала Оксана.
Сразу же я набрала дочь, но после долгих гудков услышала автоматический голос, сообщающий, что абонент недоступен.
Я положила трубку и попыталась дозвониться снова.
И снова — тот же ответ: абонент недоступен… Поднявшись к Людмиле Ивановне, которая присматривала за Настей, я постучала в ее дверь.
Она открыла почти сразу, словно всё время ждала меня.
Лицо у нее было бледное, губы сжаты в тонкую линию.
Она отступила в прихожую, пропуская меня, и начала говорить: — Татьяна, я не знала… Она пришла, сказала, что, мол, ты в курсе.
Была нормально одета, спокойная, трезвая.
Я подумала, ну, может, у неё действительно всё в порядке.
И отдала ей Настю.
Я молча ждала, что она скажет дальше. — Я смотрела в окно, — добавила после паузы она. — Она села в машину, серебристого цвета.
Номер… Первые буквы «А» и, кажется, «К».
Серебристая машина… У Оксаны такого автомобиля не было.
Значит, ее привез мужчина, с которым она жила последний месяц.
Я позвонила сыну. — Виталий, Оксана забрала Настю… Мне нужна твоя помощь.
И кратко рассказала ему, что произошло. — Понял, — ответил он, — хорошо, как всё выясню, перезвоню. *** Через три часа он позвонил снова.
За это время я прошлась по квартире около пятнадцати раз, переходя из кухни в комнату, из комнаты в прихожую и обратно.
Каждый раз, проходя мимо пустого крючка, я замедляла шаг.
Затем я остановилась у кроватки Насти, крепко ухватившись за перекладину обеими руками.
Казалось, если отпущу ее, то потеряю равновесие и упаду.
Виталий нашел адрес Оксаны через одного из ее бывших одноклассников.
