— Сергей, ты ведь уверял, что всё уладил! — выпалила Юлия, окончательно теряя самообладание. — Ты сам сказал, что свободная комната будет нашей. Я уже Андрею ключи от старой квартиры отдала!
— Я хотел объяснить… правда хотел! — Сергей суетливо отступил от жены на шаг и поднял ладони, будто перед ним стояла не Татьяна, а кто-то готовый ударить.
Он говорил быстро, сбивчиво, хватаясь за первое попавшееся оправдание:
— Тань, ну ты сама подумай, куда ей теперь идти? Поживут немного, пару месяцев всего. Мы же не чужие люди. Потеснимся как-нибудь. Мальчишка в садик будет ходить, они мешать не станут. Ты даже не почувствуешь. Я ужин сделал, торт купил…
— Не почувствую? — Татьяна коротко, безрадостно усмехнулась.
Перед ней стоял человек, который за все годы не принес в эту квартиру ничего существеннее своего голода, разбросанных носков и вечных просьб. И этот человек только что распорядился ее домом, ее комнатой, ее жизнью, а теперь рассчитывал замазать все это тарелкой ужина и покупным тортом.
— Значит, вы уже всё решили за моей спиной, — тихо произнесла она, не отводя взгляда от мужа. — Юлия вызвала такси. Сергей, наверное, уже пообещал сделать ей комплект ключей.
— А что я должен был сделать?! — взорвался он, решив перейти в нападение. — Выставить родную сестру с ребенком на улицу?
— Нет. Ты решил устроить ей спасение за мой счет. Очень удобно.
Татьяна обошла его и подошла к Юлии. Та стояла в прихожей, прижимая к себе Ромку, который уже успел испачканными пальцами потянуться к светлым обоям.
— Юлия, забирай свои вещи.
— Танечка, ну куда же мы сейчас? Ночь почти, — заныла золовка, мгновенно сделав лицо несчастным и пытаясь изобразить слезы. — У меня уже нет денег снова снимать жилье. Мы же семья. Куда мне с ребенком податься?
— Твоя семья сейчас спустится и поможет тебе вынести коробки, — отрезала Татьяна.
Она повернулась к шкафу-купе, резко отодвинула дверцу и достала с верхней полки спортивную сумку. Ту самую, с которой Сергей три года назад появился на ее пороге. Татьяна размахнулась и бросила ее поверх клетчатых баулов Юлии.
— Это еще что за представление? — попытался дерзко спросить Сергей, но голос у него сорвался.
— Складывай вещи, — ровно сказала она.
Татьяна кивнула в сторону двери:
— И переезжай. К сестре. К маме. На лавочку во дворе. Куда угодно.
— Ты вообще понимаешь, что несешь? — он нервно хохотнул. — Я хотел помочь сестре, а ты из-за этого выгоняешь собственного мужа?
— Я выгоняю жильца, который слишком уверовал, что имеет право распоряжаться чужой квартирой, — холодно ответила Татьяна.
Она прислонилась плечом к стене и посмотрела на часы.
— У тебя двадцать минут. Что не поместится в сумку, я соберу в мусорные пакеты и оставлю возле лифта.
— Да пошла ты! — Сергей со злостью пнул сумку.
Лицо его исказилось. Вся напускная мягкость, заботливость и семейность слетели с него окончательно.
— Трясешься над своими квадратными метрами! Думаешь, очередь к тебе выстроится? Кому ты нужна с таким характером? Одна и сдохнешь в своей двухкомнатной крепости! Я на тебя лучшие годы угробил!
— Значит, сдохну. Зато у себя дома, — Татьяна сложила руки на груди. — Время пошло, Сергей.
Следующие пятнадцать минут он кричал почти без остановки. Обвинял ее в жадности, в черствости, в том, что она разрушает семью. Припомнил микроволновку, оплаченный интернет, какие-то продукты, которые когда-то приносил после работы. Юлия все это время стояла на лестничной площадке, шмыгала носом и держала сына за руку, а Ромка канючил, что хочет торт.
Татьяна молчала. Не спорила, не оправдывалась, не повышала голоса. Она просто стояла у дверного проема спальни и наблюдала, как Сергей, тяжело дыша от злости, запихивает в сумку джинсы, футболки, зарядки, бритву и свои мелочи из ванной.
— Развод я тебе не дам! — бросил он напоследок, дергая молнию на сумке. — Еще посмотрим, как ты запоешь одна! Посмотрим, кто тебе кран чинить будет!
— Сантехник из ЖЭКа, — спокойно сказала Татьяна. — Ключи оставь на тумбочке.
Когда входная дверь наконец захлопнулась, квартира словно выдохнула. Стало непривычно тихо, свободно и просторно. Татьяна некоторое время стояла в прихожей, прислушиваясь к этой тишине, потом прошла на кухню.
Торт так и остался стоять на столе в нарядной коробке. Рядом остывало мясо. Татьяна взяла тарелку, положила себе кусок, спокойно поужинала, а после вымыла посуду и тщательно протерла столешницу, будто стирала с нее остатки чужого присутствия.
На следующий день она ушла с работы пораньше, вызвала мастера и заменила личинку замка.
Сергей звонил раз десять. Потом начал писать длинные сообщения о том, что она разрушила семью, что нормальные женщины так не поступают, что ему неудобно спать на раскладушке у сестры в съемной однокомнатной квартире на окраине и у него уже болит спина. Потом потребовал вернуть деньги за микроволновку и половину стоимости того самого торта.
Татьяна даже не стала читать до конца. Она удалила переписку, заблокировала номер и пошла поливать рассаду в своей свободной комнате.