В квартире царила зловещая тишина.
Он сидел, уставившись на исписанные обои, на гору немытой посуды и залитый водой ноутбук.
И осознавал, каким же он был глупцом.
Оля появилась спустя два дня после своего «великого ухода».
Она вошла в квартиру, излучая свежесть и умиротворение.
Дом выглядел подозрительно опрятным.
Нет, не безупречно — пятно на обоях стыдливо скрывала картина, перенесённая из спальни, а резкий запах хлорки перебивал все остальные ароматы.
Однако посуды в раковине не наблюдалось.
Игорь сидел за кухонным столом.
Он чистил картофель.
Его руки были покрыты мелкими порезами, а под глазами появлялись тёмные круги.
Увидев жену, он вздрогнул и выронил нож. — Оля… — голос его задрожал. — Ты вернулась.
Оля подошла к столу и провела пальцем по поверхности.
Чисто. — Гости уехали? — спросила она спокойно, как будто интересовалась погодой. — Уехали, — выдохнул Игорь. — Оля, прости.
Я… я был идиотом.
Настоящим дураком.
Он выглядел таким жалким, таким сломленным, что где-то глубоко внутри могла зародиться жалость.
Но Оля вспомнила дерзкую улыбку Лены и приказной тон свекрови.
Жалость в этот момент была неуместна.
Это был урок.
Дорогой, но нужный. — Я знаю, Игорь, — спокойно сказала она, садясь напротив и наливая себе стакан воды. — Но одного «прости» недостаточно. — Я всё исправлю! — заговорил быстро муж. — Обои переклею!
Закажу клининг!
Я маме сказал, чтобы без моего приглашения ни шагу!
Оля улыбнулась. — Это само собой.
Но у меня есть ещё одно условие. — Какое?
Любое! — Мой отпуск испорчен.
Потрачен на нервы и бегство.
Поэтому, дорогой, следующие две недели все домашние дела — на тебе.
Готовка, уборка, стирка.
А я буду отдыхать.
Настоящим отдыхом.
И если я услышу хоть одно недовольное слово — я уеду.
И в этот раз не к маме, а на развод.
Игорь нервно сглотнул.
Он посмотрел на гору неочищенного картофеля, вспомнил три дня ада с родственниками и представил себе перспективу остаться в этом хаосе навсегда один.
— Я согласен, — тихо произнёс он. — Я всё понял, Оля.
Действительно понял.
Оля достала из сумочки шоколадку, отломила кусочек и с удовольствием положила в рот. — Вот и молодец.
А теперь дочищай картошку.
Я люблю пюре без комочков.
Она поднялась и направилась в спальню, где её ожидала любимая книга и тишина.
Тишина, которую теперь оберегал надежный страж — чувство вины её мужа.
И это была самая сладкая тишина на свете.
