Речь шла о её маленьком, уязвимом сыне.
Появление на свет Максима изменило всё.
Когда Ольга впервые взяла в руки этот тёплый, пищащий комочек, внутри неё вспыхнул такой прилив сил и ярости, какой она раньше не испытывала.
Это была защитная ярость матери, словно медведицы, готовой броситься на любого, кто осмелится обидеть её детёныша. — … Марина, твои руки от стирки скоро отвалятся? — с наставительным тоном закончила Людмила Петровна и с самодовольством глянула сначала на сына, затем на невестку.
Она ожидала, что Ольга, как обычно, опустит взгляд и промолчит.
Но Ольга не сделала этого.
Она встретилась со свекровью взглядом.
Спокойно и уверенно. — Людмила Петровна.
Давайте проясним всё раз и навсегда, — её голос оставался ровным.
Он был холоден и бескомпромиссен, словно февральский ледяной ветер. — Деньги, которые я получила, называются «пособие по беременности и родам».
Они предназначены для моего восстановления после родов и ухода за сыном.
К ремонту вашей квартиры они никакого отношения не имеют.
Свекровь растерялась, разинув рот.
Ложка выпала из её рук и со звоном покатилась по полу. — Да ты… как ты смеешь так говорить с матерью? — прошипела она. — Я разговариваю с вами как взрослый человек с другим взрослым человеком, — продолжила Ольга, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь.
Страх исчез.
Осталась лишь звонкая решимость. — Ваш сын, мой муж, может помогать вам, если посчитает нужным.
Из своей зарплаты.
Но мои декретные вы не получите.
Ни одной копейки.
Она сделала паузу, позволяя словам проникнуть в густой воздух кухни. — И ещё.
Если вы собираетесь приходить к нам в дом, чтобы видеть внука, вам придётся научиться уважать его мать.
То есть меня.
Больше никаких непрошеных советов, никаких проверок и упрёков.
Вы приходите в гости.
Только по предварительному звонку.
Понятно?
Игорь смотрел на жену широко раскрытыми глазами.
Он никогда не видел её такой.
Где та тихая, нежная Ольга, на которой он женился?
Перед ним сидела незнакомая женщина с глазами, словно сталь.
И, к удивлению, ему это нравилось.
В этом было что-то настоящее.
Людмила Петровна покраснела. — Ах ты… змея!
Притащилась в наш дом!
Я всю жизнь посвятила своему сыну, а ты… ты его против меня настраиваешь! — Я никого не настраиваю.
Я просто обозначаю границы, — спокойно ответила Ольга. — Эта квартира, хоть и арендованная, — наш дом.
Мой, моего мужа
и нашего сына.
И правила здесь устанавливаю я. — Игорёк, ты слышишь?
Ты позволишь ей так со мной говорить? — вскрикнула свекровь, обращаясь к сыну.
Игорь колебался.
Он переводил взгляд с рассерженного лица матери на спокойное и твёрдое лицо жены.
В комнате заплакал Максим.
Ольга поднялась, не обращая больше внимания на гостей. — Пойду, сын проснулся, — сказала она и вышла из кухни.
Она понимала, что в этот момент решается её будущее.
Если Игорь уступит, пойдёт за ней и станет уговаривать «понять и простить», то всё будет кончено.
Семьи у них не будет.
Она взяла Максима на руки и прижала к себе.
Малыш сразу успокоился, уткнувшись носиком ей в шею.
Из кухни доносились приглушённые голоса.
Сначала — возмущённый крик Людмилы Петровны.
Затем — тихий, но твёрдый голос Игоря.
Ольга не смогла разобрать слов.
Она просто ждала.
Через несколько минут дверь входная хлопнула так, что зазвенели стёкла в серванте.
Шаги раздались в коридоре.
На пороге комнаты появился Игорь.
Лицо его было уставшим, но каким-то иным.
Взрослым. — Я её проводил, — тихо произнёс он.
Ольга молчала, покачивая сына. — Сказал, что ты права.
