Особенно в тот момент, когда ей приходилось одной выдерживать чужие недомолвки, подозрения и колкие вопросы.
Татьяна Сергеевна захлопнула одну папку и тут же потянулась к следующей.
— А автомобиль? — спросила она.
— Оформлен на меня.
— И сбережения тоже?
Марина откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на свекровь.
— Татьяна Сергеевна, вы сейчас опись имущества составляете?
Та криво усмехнулась, но взгляд её не смягчился.
— Да просто любопытно стало.
— Прямо настолько?
— Разумеется. Вы ведь семья.
Только это слово в её устах прозвучало совсем не по-семейному. Не с теплом, не с заботой. Скорее так, будто речь шла о разделе активов и долей.
Марина повернулась к мужу.
— Артём, у тебя есть какие-то претензии?
Он неловко кашлянул.
— Да нет… Мама просто волнуется.
— По какому поводу?
— Ну… В жизни всякое случается.
Марина неторопливо закрыла папку.
Вот и всё.
Наконец-то они подобрались к главному.
Дело было не в ремонте, не в квитанциях, не в даче и не в том, кто сколько потратил. Их тревожило совсем другое: всё значимое принадлежало ей.
Хотя историю появления этого имущества они знали прекрасно.
Квартиру Марина приобрела ещё до замужества. Дача появилась уже позже, после смерти тёти, которая оставила ей наследство. Деньги с тётиных счетов поступили не сразу, а спустя несколько месяцев после оформления наследства, и Марина почти сразу вложила их в участок с небольшим домом.
Артём тогда к покупке практически не имел отношения. Он как раз менял работу, был весь в своих поисках и постоянно повторял, что обязательно «подключится чуть позже».
Это «позже» так и не наступило.
Зато отдыхать на даче ему нравилось.
И особенно ему нравилось говорить приятелям:
— У нас баня, сад, яблони.
«У нас».
Марина каждый раз мысленно цеплялась за эти слова.
Когда требовалось оплачивать стройматериалы, доставку или рабочих, расходы почему-то оказывались исключительно её. А стоило приехать друзьям или родственникам, как дача мгновенно превращалась в общее семейное достояние.
Тем временем Татьяна Сергеевна продолжала перебирать документы. С каждой новой бумагой выражение её лица становилось всё более напряжённым и жёстким.
— А это ещё что? — наконец спросила она.
— Договор.
— На депозит?
— Да.
— Артёма здесь тоже нет.
Марина тихо усмехнулась.
— У вас отличное зрение на такие вещи.
Свекровь резко захлопнула папку и впилась в неё взглядом.
— Я одного понять не могу… Почему ты всё оформляешь исключительно на себя?
В комнате сразу стало тихо.
Даже звук телевизора из соседней комнаты будто приглушился.
Марина заметила, как Артём отвёл глаза в сторону.
Теперь он уже точно понимал, куда свернул разговор. Но, как и прежде, предпочёл молчать.
Татьяна Сергеевна положила ладонь поверх документов и выговорила сквозь зубы:
— Слишком много у тебя записано на одну себя. В нормальной семье так не поступают.
Это прозвучало не как совет.
И не как материнское беспокойство.
Это было обвинение.
Будто Марина в чём-то всех обвела вокруг пальца.
Она спокойно забрала папку из-под руки свекрови, положила её перед собой и только потом подняла взгляд.
— С каких пор человек, который защищает собственные интересы, становится проблемой для окружающих?
Татьяна Сергеевна на мгновение замолчала.
Артём тяжело выдохнул.
А Марина неожиданно ощутила почти ледяное спокойствие.
Потому что теперь всё стало ясно. Без полунамёков, без натянутых улыбок, без привычного:
— Мы же только переживаем.
Нет.
Они не переживали.
Они злились из-за того, что не могут распоряжаться тем, что им не принадлежит.
Первой тишину нарушила Татьяна Сергеевна.
— Я совсем не это хотела сказать.
— Тогда что именно?
— Семья должна жить иначе.
— И как же?
— Всё должно быть общее.
— Серьёзно?
Марина чуть склонила голову набок.
— Тогда почему квартира вашего мужа оформлена только на него?
Татьяна Сергеевна растерянно моргнула.
