— Ты чересчур много записала на своё имя. В нормальной семье так не поступают, — сквозь зубы произнесла Татьяна Сергеевна, перебирая бумаги.
Марина оторвалась от папки и неторопливо распрямила спину. На несколько мгновений в комнате воцарилась такая тишина, что из кухни доносилось только ровное урчание холодильника, а из соседней комнаты — глухой голос телеведущего.
— А как, по-вашему, правильно? — ровно уточнила она. — Всё заранее переписывать на родню мужа?
Татьяна Сергеевна с силой захлопнула папку. Картон резко ударил по столешнице, и сидевший рядом Артём едва заметно вздрогнул, но, как и прежде, ничего не сказал.
Марина перевела взгляд с него на свекровь и внезапно поняла: этот разговор должен был случиться. Он давно висел в воздухе, просто все делали вид, будто не замечают очевидного.
А ведь вечер начинался совершенно буднично.
Марина устроилась за столом в гостиной и разбирала документы. Она вообще терпеть не могла хаос, особенно когда дело касалось бумаг. После неприятной истории с квартирой её тёти, где родственники почти полгода не могли нормально оформить наследство из-за пропавших справок и старых расписок, Марина приучила себя всё хранить строго по местам: договоры, квитанции, выписки, акты, чеки.
Перед ней лежали разноцветные папки. В одной находились бумаги на квартиру, в другой — всё, что касалось дачи. Отдельно были сложены документы на автомобиль и банковские выписки, связанные с ремонтом.
Артём сидел на диване неподалёку, уткнувшись в телефон. Татьяна Сергеевна приехала ещё днём — вроде бы ненадолго, выпить кофе и поговорить о предстоящем юбилее свёкра. Но ближе к вечеру стало ясно: уходить она совсем не торопится.
Поначалу беседа текла мирно.
Говорили о знакомых, о подорожавших стройматериалах, о новой остановке рядом с домом. Затем свекровь как бы невзначай перешла к дачному ремонту.
— Так вы всё-таки крышу заменили? — поинтересовалась она.
— Ещё в мае, — ответила Марина, не поднимая глаз от документов.
— Наверное, недёшево обошлось?
— Терпимо.
— А деньги где взяли?
Тогда Марина не почувствовала в этом вопросе подвоха.
— Часть из накоплений. Часть я заранее откладывала.
— Ну что ж, умница… — протянула Татьяна Сергеевна. — У тебя, я смотрю, всё наперёд продумано.
В её голосе уже тогда проскользнула неприятная нотка. Но Марина предпочла сделать вид, что ничего не услышала.
Она продолжала раскладывать листы по папкам, когда свекровь вдруг подвинулась ближе.
— Ой, а это что у тебя такое? — с показным любопытством спросила она и потянулась к бумагам раньше, чем Марина успела что-либо ответить.
— Документы по квартире.
— Я только взгляну.
И сразу принялась листать.
Сначала бегло, почти не задерживаясь на строках. Потом всё медленнее и внимательнее.
Марина молчала и наблюдала.
Она видела, как меняется выражение лица Татьяны Сергеевны. Та всё дольше задерживалась на каждом листе, а один документ даже поднесла ближе к настольной лампе, будто надеялась обнаружить там что-то скрытое.
— Это что ещё? — спросила свекровь.
— Выписка.
— Квартира оформлена только на тебя?
— Да.
Татьяна Сергеевна подняла на неё глаза.
— А Артём?
— Что Артём?
Свекровь коротко хмыкнула и снова стала перебирать бумаги.
Затем ей попалась папка с документами на дачу.
— И дача, выходит, тоже?
— Тоже.
— Любопытно…
Марина почувствовала, что Артём рядом перестал листать телефон.
Он всё прекрасно слышал. Просто, как обычно, выбрал не вмешиваться.
И именно это злило сильнее всего.
Не резкие слова. Не придирки. Не чужие подозрения. А это привычное мужское молчание, которое в такие минуты давило куда тяжелее любых обвинений.
