— Шторы сниму, перестирать надо, ковры вытряхну, пыль везде протру. А то живёте, прости господи, будто не в квартире, а в сарае.
Марина так сильно стиснула губы, что почувствовала боль. Вступать в перепалку с матерью Артёма было занятием бесполезным и заранее проигрышным. Стоило возразить — и на неё обрушивалась длинная проповедь: о том, какой должна быть настоящая женщина, как сын обязан уважать мать, как в прежние времена всё вручную стирали и никто не смел ныть. Но сейчас Тамара лезла не просто с советами. Она распоряжалась в её квартире. На её территории.
— Не надо приезжать ко мне и устраивать уборку, — произнесла Марина ровно.
— Это с какой такой радости? — Тамара вскинула подбородок.
— Потому что это моё жильё. Я здесь работаю, мне важны спокойствие и личное пространство.
Марина коротко кивнула в сторону тумбочки у двери.
— И ключи, пожалуйста, оставьте здесь.
Тамара поставила руки в бока. Её плотная фигура почти перекрыла проход, будто она нарочно заняла всю кухню.
— Смотри-ка, какая барыня нашлась! Её квартира!
— Да. Моя.
— Мой сын, между прочим, на работе спину гнёт, чтобы вашу ипотеку тянуть! А ты ещё носом крутишь! Родную мать с порога выставляет!
— Артём мою ипотеку не оплачивает. Ни одной гривны.
Тамара презрительно хмыкнула.
— Рассказывай кому-нибудь другому! Он мне в воскресенье сам жаловался. Денег, говорит, не остаётся, всё на жильё уходит. Света белого не вижу. Значит, его заработок туда и уходит! Удобно устроилась на его шее!
Марина подошла к столу и упёрлась ладонями в край столешницы, стараясь говорить спокойно.
— Если Артём любит при вас изображать жертву, это его выбор. Но кредит списывается с моей зарплатной карты. Каждый месяц, пятнадцатого числа. Шестнадцать тысяч гривен. Ваш сын покупает домой колбасу, крупы, макароны и оплачивает коммуналку — свет и воду. На этом его участие в оплате этой квартиры заканчивается.
Тамара прищурилась, будто услышала оскорбление.
— То есть ты моего сына нахлебником выставляешь? Бедняком каким-то?
— Я никого никем не выставляю. Я просто называю факты и объясняю, как у нас распределены расходы.
— Ах так? Я сейчас ему сама наберу!
Свекровь резко вытащила телефон из кармана кофты. Несколько секунд сердито тыкала толстым пальцем в экран, щурясь без очков, потом прижала мобильный к уху.
В кухне стало тихо. Только из динамика тянулись длинные гудки, от которых напряжение будто ещё сильнее сгущалось.
— Недоступен, — раздражённо сказала Тамара спустя минуту. — Наверное, опять на совещании.
— Такое бывает, — сухо ответила Марина.
— Ничего. Вечером он с тобой поговорит как следует. Раз уж мать здесь лишняя, я ухожу. Больше моей ноги в этом доме не будет!
Она развернулась и с показным шумом направилась в прихожую. На ходу сорвала плащ со спинки стула и чуть не задела им монитор.
— И контейнеры свои тоже заберу! Не заслужила ты домашних тефтелей! Жуй свою морскую траву!
— Пакет стоит на кухне, — бросила Марина, даже не повернув головы.
Тамара возилась у двери, тяжело сопела, натягивая ботинки. И вдруг её рука метнулась к обувной полке. Там, возле пластикового рожка, лежала связка ключей с брелоком. Было очевидно: свекровь хотела прихватить их с собой. Чтобы потом явиться снова — в тот момент, когда Марины не окажется дома, — и окончательно доказать, кто здесь имеет право распоряжаться.
Но Марина успела первой. Она шагнула вперёд и быстро сняла ключи с деревянной полочки.
— Вообще-то это мой дом, а вы здесь гостья, — сказала она и опустила связку в карман домашних брюк.
У Тамары заходили желваки. Лицо покрылось неровными красными пятнами.
— Хамка! Неблагодарная коза! Артём с тобой разведётся, вот увидишь! Запомни мои слова!
Она вылетела на лестничную площадку, даже не застегнув плащ.
Дверь в прихожей громко захлопнулась. Марина сразу повернула внутреннюю задвижку. Возвращаться к работе уже не было сил. Строки в таблицах плыли перед глазами, буквы распадались, мысли путались.
Она прошла на кухню, налила в стакан холодной воды. Сделала несколько глотков, но легче не стало. Поставив стакан на стол, Марина взяла телефон и набрала номер сестры.
— Оксана, привет. Я не вовремя?
— Привет. Нет, у меня как раз обеденный перерыв.