В воздухе витали ароматы корицы и ожидания.
Тамара Ивановна, женщина шестидесяти лет с редкой гордой осанкой, которую формировали годы преподавания классики, аккуратно расставляла на столе фамильный сервиз.
Сегодняшний вечер отличался особой значимостью.
На комоде лежал документ, который должен был стать «пропуском в счастливую жизнь» для ее единственного сына Михаила и его амбициозной супруги Ольги. Трёхкомнатная квартира в сталинском доме с высокими потолками, лепниной и окнами, выходящими на старинный парк, всегда была предметом семейной гордости.
Тамара нежно любила каждый скрипучий звук паркета, но в последнее время тишина в этих стенах стала давить на сердце.
Она уже приняла решение: переехать в уединённый домик в селе Лозоватка, доставшийся ей от сестры, заняться садоводством, а в квартире пусть звучит детский смех.
Дарственная была готова. — Мам, мы пришли! — голос Михаила из прихожей прервал её размышления.
В комнату вошли — красивые, современные, источающие запах дорогого парфюма и успеха, который пока что оставался лишь внешним фасадом.
Михаил работал в банке, а Ольга занималась развитием личного бренда в социальных сетях.
Они жили в тесной арендованной однокомнатной квартире, и Тамара заметила, как невестка морщится, глядя на облупившиеся обои в коридоре. — Присаживайтесь, дорогие.
Чай почти готов, — улыбнулась Тамара. — Я только пирог поставлю на стол.
Она вышла на кухню, однако, вспомнив, что забыла сахарницу на столе в гостиной, вернулась обратно.
Подойдя к двери, она остановилась.
Из кухни, куда молодые вошли «помочь с посудой», доносились громкие голоса, словно усиленные микрофоном. — Михаил, сколько можно тянуть? — голос Ольги прозвучал резким, словно лезвие. — Ты видел, сколько тут пыли?
Требуется капитальный ремонт.
Мы же не собираемся жить среди этого хлама. — Тише, — прошептал Михаил, но в его голосе не чувствовалось протеста, лишь страх быть услышанным. — Мама сама сказала, что хочет переехать в деревню. — В деревню?
Ой, не смеши меня.
Через месяц она там взвоет и вернется обратно.
И что, нам всем четверым тут тесниться, когда появятся дети?
Слушай меня: зачем нам старушка в «трешке»?
Как только она подпишет документы, мы аккуратно оформим её в тот пансионат в Коблево.
Там отличный уход, сосны, приятные старушки-компаньонки.
А эту квартиру сдадим посуточно в субаренду.
Пока мы выплачиваем кредит за машину, эти деньги нам очень пригодятся.
Сердце Тамары пропустило удар.
Воздух в коридоре стал густым, словно клей. — Ольга, это слишком… жестко.
Она же всё нам оставляет, — неуверенно произнес сын. — Жестко — это жить в нищете, Михаил!
Она уже немолода, ей необходим медицинский уход, а не огород.
В пансионате ей будет лучше.
А квартира — это актив.
Квартиранты покроют все расходы.
Она даже сначала ничего не заметит.
Скажем, что в доме ремонт, пусть поживет пару месяцев в Каролино-Бугаз, а там привыкнет.
Тамара Ивановна ощутила холодок, пробежавший по позвоночнику.
Рука, сжимающая дверной косяк, побелела.
Её сын, её мальчик, которого она воспитала с любовью и чтением правильных книг, молчал.
Он не произнёс ни слова «нет».
Он взвешивал выгоду.
Она медленно отошла в тень коридора.
Взгляд упал на папку с дарственной.
В этот момент внутри что-то треснуло — словно старый лед на реке, который начинает таять перед ледоходом.
Боль уступила место странной, звонкой ясности. — Мам?
Ты где пропала? — позвал Михаил.
Тамара выпрямилась.
Она поправила волосы, стряхнула воображаемую пылинку с платья и вошла в кухню, держа пустую сахарницу в руках.
На её лице играла мягкая, отрепетированная за годы улыбка. — Простите, я задержалась, любуясь садом за окном, — спокойно произнесла она. — Знаете, я тут подумала…
С дарственной сегодня не будем спешить.
Нотариус сообщил, что в кадастровом номере обнаружена какая-то ошибка.
Нужно перепроверить.
Ольга и Михаил обменялись взглядами.
На лице невестки мелькнуло раздражение, но она быстро растянула губы в приторную улыбку: — Конечно, Тамара Ивановна.
Мы никуда не торопимся.
Главное — ваше спокойствие. «Ваше спокойствие в пансионате», — подумала про себя Тамара.
Вечер прошёл в лицемерных разговорах о будущем.
Михаил рассказывал о грядущем повышении, Ольга — о новых шторах, которые она «выбрала для этой комнаты».
Тамара слушала и видела сквозь их слова.
Она не видела своих детей, а хищников, уже делящих шкуру ещё живого медведя.
Когда за ними закрылась дверь, Тамара не расплакалась.
Она подошла к комоду, взяла дарственную и без колебаний разорвала её на мелкие кусочки.
Снежинки из гербовой бумаги посыпались в мусорное ведро. — Квартиранты, значит? — прошептала она в пустоту квартиры. — Ну что ж, игра началась.
Она взяла телефон и набрала номер, которым не пользовалась уже пять лет. — Алло, Владимир Павлович?
Вы не помните, но вы предлагали мне юридическую консультацию по доверительному управлению?
