Возле выписки лежал ещё один лист — весь в ровных строчках, выведенных его мелким, почти бухгалтерским почерком.
Я не сразу поняла, что вижу. Это оказался расчёт. Настоящая смета расходов на Варвару за все пять лет нашей жизни: занятия с репетиторами, школьная форма, куртки и ботинки, поездки к морю, подарки, даже мелкие суммы на карманные деньги.
Воздух будто застрял у меня в груди. Я вцепилась в бумагу так сильно, что костяшки пальцев стали белыми.
Именно в эту секунду в кабинет вошёл Андрей. Он даже не попытался сделать вид, что застигнут врасплох. На его лице не дрогнул ни один мускул — только холодная уверенность человека, который всё заранее просчитал.
— Что это? — спросила я негромко, но голос предательски дрожал от злости.
— Цена твоего великодушия, — ровно произнёс он и спокойно опустился в кресло. — За эти годы я потратил на твою дочь больше восьмисот тысяч гривен. И, знаешь ли, рассчитывал хотя бы на отдачу.
— Ты вёл учёт денег, которые тратил на ребёнка? На девочку, которую сам называл дочерью? — я почти задохнулась от возмущения. — Это ты уговаривал меня отдать её в частную школу. Ты сам покупал ей тот велосипед, помнишь?
— Я вкладывался в семью, — отчеканил Андрей. — А теперь выяснилось, что семьи у меня, по сути, нет. Ты неполноценная, Ирина. Родить не способна, а компенсировать это мужу отказываешься.
От этих слов меня словно ударили. Не по лицу — куда глубже. Внутри всё мгновенно выжгло, оставив после себя только звенящую пустоту и холод.
— Тогда нам больше не о чем говорить, — я медленно положила лист обратно на стол. — Завтра же подаю на развод.
Андрей криво усмехнулся. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, будто он именно такой реакции и добивался.
— Подавай, — небрежно бросил он. — Только не забывай: квартира записана на мою мать. А чеки на все серьёзные покупки у меня сохранены. Уйдёшь отсюда с одной сумкой и долгами.
— Ты не имеешь права так со мной поступать, — сказала я, чувствуя, как ледяная волна поднимается к горлу.
— Имею, Ирина. Ты правда думала, что я бесконечно буду терпеть твои капризы? Выбор простой: мы берём мальчика из детдома — или ты начинаешь расплачиваться по счетам.
Он поднялся и вышел, оставив меня одну в полутёмном кабинете. Я стояла посреди комнаты, сжав кулаки, и впервые ясно поняла: человек, с которым я прожила пять лет, был не мужем, а тщательно собранной маской.
Утром я отвезла Варвару к своей сестре. Всю дорогу дочь молчала и только крепко держала меня за руку. Я ничего ей не объясняла, но она и без слов чувствовала: случилось что-то страшное.
Когда я вернулась в квартиру, на кухне уже сидела свекровь, Вера Павловна. Она пила кофе из моей любимой чашки, будто специально выбрала именно её.
— Наконец-то появилась, — сказала она, даже не обернувшись. — Собирай вещи. Андрей сказал, что вы разъезжаетесь.
— Это и мой дом, Вера Павловна, — я остановилась в дверях. — Мы вкладывали сюда общие деньги.
— Общие? — она коротко, зло усмехнулась. — Ты получала свои копейки в библиотеке.