Жильё досталось ей в наследство от деда, университетского профессора, человека строгого вкуса и старой интеллигентной закалки. Но в том виде, в каком квартира перешла к Дарье, жить в ней было трудно: перекошенные полы, потемневшие обои, ржавые коммуникации, двери, помнившие ещё прежних жильцов.
Дарья пять лет откладывала почти каждую премию, работая в международном издательстве, чтобы привести эти стены в порядок. Она не просто сделала ремонт — она фактически заново собрала своё пространство: изменила планировку, выровняла стены, заменила трубы, поставила хорошие окна, заказала прочную фурнитуру и мебель, которую подбирала под каждый угол.
Андрей появился здесь уже тогда, когда всё было готово. Ему не пришлось ни таскать мешки со строительным мусором, ни спорить с мастерами, ни выбирать между качественной плиткой и экономией на отпуске. В первые месяцы он восхищался её вкусом, говорил, что ему повезло жить в таком доме, что у Дарьи «редкое чувство стиля». Но со временем восторг сменился другой интонацией.
Сначала звучало осторожное: «Нам бы зеркало перевесить, в нашей квартире так будет лучше». Потом последовало более уверенное: «Надо заменить диван, эта мебель мне не нравится». А теперь всё дошло до простой и наглой фразы: «Ты поспишь на кухне».
Из коридора донёсся сухой щелчок замка. Затем второй. Ключ скребнул внутри механизма, металл неприятно заскрежетал, но дверь даже не дрогнула.
— Это ещё что такое? — резко спросил Андрей, стоя у спальни. — Дарья, ты закрыла её изнутри? На засов, что ли?
Дарья не сделала ни шага. Она осталась у кухонного проёма, скрестив руки на груди, и смотрела на мужа спокойно, почти холодно.
— Нет, Андрей. Там нет никакого засова. И никогда не было.
— Тогда почему она не открывается? — раздражение в его голосе стало заметнее. Он снова вдавил ручку, потом дёрнул сильнее, навалившись плечом на тяжёлое полотно из выбеленного дуба. — Ключ вставляется, но не проворачивается. Ты что, замок испортила?
Наталья Сергеевна недовольно поджала губы и засеменила к сыну, звонко постукивая каблуками по полу.
— Вот уж действительно, бардак какой-то, — проворчала она. — Сразу видно: хозяйской руки в доме нет. Андрюша, отойди, дай я попробую. У тебя и так всё в руках.
Она выхватила у него связку ключей, прищурилась, быстро перебрала их пальцами и выбрала плоский ключ с золотистой головкой. С видом человека, который сейчас наведёт порядок одним движением, Наталья Сергеевна вставила его в скважину. Ключ вошёл легко, без сопротивления. Но едва она попыталась повернуть его вправо, внутри раздался глухой упор.
— Заклинило, — объявила она таким тоном, будто вина уже была доказана. Обернувшись к Дарье, свекровь смерила её взглядом, полным осуждения. — Неси масло. И объясни заодно, зачем вообще запирать комнаты в собственной квартире. У вас тут что, тайник? Или ты от мужа что-то скрываешь? Завела секреты?
— Секретов у меня нет, — ровно ответила Дарья и медленно подошла ближе. — Просто эти ключи больше не подходят к замкам. Точнее, они теперь здесь вообще ни к чему не подходят.
Андрей застыл. Его брови поползли вверх, а на скулах проступили красные пятна. Так с ним бывало всякий раз, когда мир, где он привык считать себя главным и безусловно правым, внезапно начинал трещать по швам.
— Что значит «не подходят»? — процедил он. — Это ключи от этой квартиры. Я утром ими входную дверь открывал!
— Утром — да, — спокойно согласилась Дарья. — Потому что мастер закончил только к двум часам дня.
В коридоре стало так тихо, что отчётливо послышалось тиканье настенных часов в виде бронзовой совы. Наталья Сергеевна шумно втянула воздух носом, её брови сошлись у переносицы, собирая глубокую сердитую складку.
— Какой ещё мастер? Дарья, что ты несёшь? — Андрей повысил голос. Он бросил чемодан на пол, и тот с тяжёлым стуком завалился набок. — Ты поменяла замок в спальне? Без моего согласия? И, интересно, за какие деньги?
— В спальне — тоже, — без малейшей дрожи в голосе ответила Дарья, глядя ему прямо в глаза. — Ещё во второй комнате. И самое важное — во входной двери.
Андрей растерянно моргнул. Уголок его рта нервно дёрнулся. Он перевёл взгляд с закрытой дубовой двери на тяжёлую бронированную дверь прихожей, которую сам захлопнул несколько минут назад, когда заносил вещи Натальи Сергеевны.
— Ты совсем с ума сошла? — выдохнул он. — Мы только что вошли через неё. Я сам повернул ключ.
— Ты вошёл потому, что я оставила дверь не запертой до конца, только на защёлке, — сказала Дарья. — Я ждала вас. Мне хотелось своими глазами увидеть, до какого предела может дойти наглость человека, которого я по какой-то нелепой ошибке считала близким.
Лицо Натальи Сергеевны налилось багровым цветом, а её тонкие губы сжались в белую ниточку.