— Что ты сейчас сказал? — Дарья застыла на пороге кухни, сжимая в пальцах кухонное полотенце.
— Ты всё отлично расслышала, Даша. Не нужно устраивать драму там, где её нет. У мамы суставы ноют, ей необходим нормальный ортопедический матрас и покой. Твой диван у холодильника вполне приличный: разложишь, накинешь плед — и будет почти то же самое. Тем более ты и так половину дня на кухне крутишься, тебе даже удобнее.
Андрей говорил раздражающе спокойно, будто заранее не допускал ни возражений, ни необходимости извиняться. Именно таким тоном руководители объясняют стажёрам, где лежат документы и почему опаздывать нельзя. За его плечом стояла внушительная Наталья Сергеевна — в тяжёлом драповом пальто оттенка мокрого асфальта, с плотно сжатыми губами и взглядом человека, который за секунду успевает оценить площадь квартиры, высоту потолков и примерную стоимость плитки под ногами.
— Добрый вечер, Дарья, — сухо произнесла свекровь, даже не потрудившись снять перчатки. — Андрей правильно говорит. В подъезде такой сквозняк, я вся промёрзла. Заносите мои вещи. И приготовь мне чай с чабрецом. Только заваривай в стеклянном чайнике: от металла у него появляется неприятный привкус.
Дарья медленно опустила руку с полотенцем. Два года замужества. Ровно два года она уговаривала себя, что болезненная привязанность Андрея к матери — не слабость, а всего лишь чрезмерно развитое чувство сыновнего долга. Что это даже говорит о его порядочности и надёжности. Она молча сносила внезапные проверки по выходным, замечания о том, как она готовит, бесконечные наставления о семейном бюджете. Но в этот вечер что-то внутри неё окончательно треснуло — тихо, почти беззвучно, как тонкое стекло.
— Андрей, можно тебя на минуту? — негромко сказала она.
— Да перестань, Даша, — отмахнулся он и повесил пальто на крючок с такой уверенностью, словно сам когда-то выбирал его в строительном магазине. — Нам от мамы скрывать нечего. Она продала свою двухкомнатную квартиру в области. Деньги пока полежат на депозите, а жить она будет у нас. Не век же ей сидеть в той глуши. Пока подберём вариант получше, пока сделаем ремонт… Ну, полгода, может, год. Мы же семья, обязаны друг друга поддерживать.
— Значит, в спальне, — Дарья прислонилась плечом к косяку и вдруг ощутила внутри странное холодное спокойствие. — А почему ты, как заботливый сын, не переберёшься со мной на кухню? Кровать ведь рассчитана на двоих.
Наталья Сергеевна тяжело вздохнула и укоризненно покачала головой.
— Дарья, ты взрослая женщина, а ведёшь себя как капризная первокурсница. Андрею нужно нормально спать: он кормилец, у него работа, проекты, отчёты. Ты хочешь, чтобы мой сын ломал себе спину на узеньком кухонном диванчике? Он устроится на раскладушке в гостиной, я уже всё обдумала. А спальня должна быть у старшей женщины в доме. Это называется элементарное уважение.
— У старшей женщины в доме, — медленно повторила Дарья, будто пробуя каждое слово на вкус. — Понятно.
Андрей тем временем вытащил из кармана тяжёлую связку ключей.
— В общем, обсуждать тут больше нечего. Мы устали с дороги. Сейчас занесу вещи в спальню и разберу чемодан. И да, Даша, отдай маме запасной ключ от нижнего замка. Ты всё равно постоянно дома со своими переводами, тебе два комплекта без надобности. А маме нужно спокойно выходить в аптеку или магазин, не дёргая тебя каждый раз.
Дарья ничего не сказала. Она лишь смотрела, как Андрей берёт материн чемодан, подхватывает пластиковый контейнер с сервизом и уверенно направляется по коридору к хозяйской спальне.
Эта комната была её личной крепостью. Просторная, светлая, с широкими окнами, из которых открывался вид на старый липовый парк. Квартира принадлежала Дарье задолго до того, как Андрей вообще появился в её жизни. У этой трёхкомнатной квартиры в тихом историческом центре была своя история.