Андрей медленно прислонился спиной к стене, будто у него вдруг отняли силы. Сколько месяцев он ждал, что найдётся хоть кто-то живой, кто произнесёт это имя не как надпись на похоронке.
— Продолжай.
— Мы с ним вместе с весны сорок третьего.
— А снимок когда сделали?
— В июне.
— Где?
Игорь назвал место. Потом, после короткой просьбы Андрея, перечислил и остальных с фотографии. Один потом погиб. Второго увезли в госпиталь.
— А Дмитрий? — тихо спросил Андрей.
Игорь крепче обхватил кружку пальцами.
— Его убило.
— Это мне и в бумаге написали. Мне нужно другое. Как?
— Зачем вам это знать?
Андрей посмотрел на него тяжело, почти с болью.
— Ты молодой ещё, вот и задаёшь такие вопросы. От сына у меня осталась одна казённая строка: «Погиб смертью храбрых». А я каждую ночь думаю: он один был? Звал кого-нибудь? Кричал? Раненый лежал? Понял, что умирает? И после этого ты спрашиваешь — зачем.
Игорь провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть с него усталость.
— Не могу я.
— Почему?
Он резко поднялся, стул скрипнул по полу.
— Потому что я там был!
Андрей больше не сказал ни слова. Игорь подошёл к окну, упёрся ладонью в подоконник и заговорил, не оборачиваясь:
— После обстрела нас осталось пятеро. Связь перебило. Дмитрий был старшим. Он приказал отходить к оврагу. Я уже был ранен.
— В ногу?
— Нет. Тогда в бок. Ногу потом зацепило.
— Дальше.
— Я не мог идти.
Андрей ждал.
— Он потащил меня на себе.
— Дмитрий?
— Да.
— А остальные?
— Прикрывали.
Игорь сглотнул.
— Я велел ему бросить меня. А он только ругался.
На лице Андрея на миг дрогнула слабая, почти незаметная улыбка.
— Это на него похоже.
— Сказал: «Замолчи, Игорёк».
Андрей отвернулся. На секунду в мастерской будто прозвучал голос сына — живой, сердитый, привычный. Казалось, сейчас дверь распахнётся, Дмитрий стряхнёт снег с плеч и начнёт ворчать, что сапог опять жмёт не там.
— Дальше, — глухо произнёс Андрей.
Игорь ударил кулаком по подоконнику.
— Да что ещё вам нужно?
— Всё.
— Зачем вам всё?
— Потому что он мой сын.
— А мне теперь что с этим делать?
Андрей поднялся и подошёл к нему ближе.
— Вот теперь я сам спрошу: от чего ты прячешься?
— Ни от чего.
— Лжёшь. Ты вошёл сюда и сразу увидел фотографию, верно?
Игорь промолчал.
— Увидел?
— Да.
— Дмитрия узнал?
— Узнал.
— А меня?
Пауза вышла долгой.
— Тоже. По снимку.
Андрей нахмурился.
— По какому ещё снимку?
— У Дмитрия была ваша карточка. Маленькая. Вы возле мастерской стоите. А на обороте адрес.
Андрей медленно опустился на лавку. Теперь всё стало понятно.
— Значит, ты сам попросился ко мне на ночлег?
— Да.
— Для чего?
Игорь смотрел в пол.
— Хотел на вас посмотреть.
— И с порога начал врать?
— Думал, увижу — и уйду.
— Зачем пришёл?
— Не знаю.
Андрей ладонью ударил по столу.
— Знаешь.
Игорь долго не отвечал. Потом выдохнул:
— Потому что он из-за меня не выбрался.
В мастерской сразу стало так тихо, что слышно было, как потрескивают угли в печи.
— Что значит — из-за тебя? — спросил Андрей.
— Если бы не я, он успел бы выйти.
— Откуда?
— Из-под обстрела. Я задержал его. Сам идти не мог. Он вернулся, стал тащить меня, а потом нас снова накрыло.
Андрей долго смотрел на него.
— И ты считаешь себя виноватым?
Игорь будто именно этого вопроса и ждал.
— Да.
— Ты заставлял его возвращаться?
— Нет.
— Просил?
— Нет.
— Звал его?
— Я говорил, чтобы он бросил меня.
— Тогда в чём твоя вина?
Солдат сжал зубы.
— В том, что он умер, а я сейчас сижу здесь.
Андрей опустил взгляд на его разбитые ботинки.
— Поэтому ты всё отрицал?
— Я не хотел говорить вам это.
Игорь начал рассказывать дальше. После госпиталя он почти месяц думал, что обязан поехать к отцу Дмитрия. Потом решил, что не имеет на это права. Потом снова собирался. Адрес всё это время лежал у него в кармане, и он никак не мог выбросить эту бумажку.
— Откуда адрес? — спросил Андрей.
— Я же сказал: у Дмитрия была ваша карточка. С адресом сзади.
Игорь замолчал, затем сунул руку во внутренний карман гимнастёрки и вынул маленькую фотографию.
Андрей сразу узнал её: он сам, ещё почти без седины, стоит у входа в мастерскую.
— Дмитрий думал, что я по ранению раньше домой попаду, — сказал Игорь.
— Он что-нибудь просил передать?
— Не помню.
Андрей резко поднял глаза.
— Опять врёшь. Что он велел сказать?
— Он ничего не велел передавать. Только сказал: «Если доберёшься, зайди к старику. Лишнего ему не рассказывай».
— Какого лишнего?
— Как всё было.
— Почему?
— Он вас знал. Говорил, вы потом всю жизнь будете об этом думать.
Андрей горько усмехнулся.
— В этом он не ошибся.
Он провёл большим пальцем по краю фотографии.
— Ещё что-нибудь говорил?
Игорь помолчал.
— Про сапоги.
Андрей поднял голову.
— Что именно?
— У меня тогда ботинок совсем развалился. Он глянул и сказал: «Если до моего батьки доберёшься, он тебя первым делом разует».
