— Так что решайте, Елена Павловна, — спокойно продолжила Виктория. — Либо вы организуете для соседей домашние обеды и сами всем этим командуете, либо мы возвращаем ваш быт к прежнему состоянию. К тем самым тумбам, которые, видимо, и были настоящим семейным достоянием.
Елена Павловна перевела взгляд на сияющие фасады, потом — в сторону сарая, где дожидались своего часа старые шкафчики с запахом сырости и давней плесени. Ответ был очевиден. Но признать, что её загнали в угол, она не могла.
— Умная больно стала, Виктория, — процедила она. — Вся в свою мать. Та тоже за одну копейку кого угодно по полю гонять будет.
— Время такое, мама, — пожала плечами Виктория. — Или ты умеешь считать каждую гривну, или потом варишь крупу в кастрюле за две тысячи грн. Артём, собирайся. Мы едем домой.
Обратно они добирались электричкой почти в полной тишине. Артём сидел мрачный, будто его лично сняли с гарантии. Матвей уснул, уткнувшись плечом в стекло, а из его наушников тихо пробивалось глухое ритмичное «бум-бум».
— Вика, — осторожно заговорил Артём уже возле подъезда, — ты ведь не всерьёз сказала про демонтаж?
— Абсолютно всерьёз, — ответила она без малейшего колебания. — Я уже нашла мастера через сайт. В среду приедет, посмотрит, что там и как снимать. И да, твой игровой компьютер я тоже выставила на продажу. Всё равно тебе теперь не до эльфов и драконов. У тебя новая жизнь: ночные дежурства, огород и трудовое перевоспитание.
Артём замер посреди дорожки.
— Компьютер? Вика, ты чего? Это же мой подарок на сорокалетие!
— А кухня — мой подарок твоей маме, — невозмутимо парировала Виктория. — Считай, семейный зачёт. Мы же, как ты сам говорил, одна команда. Помнишь? Это было как раз в тот момент, когда я пыталась выяснить, куда исчезли деньги.
Войдя в квартиру, Виктория первым делом распахнула окна. В комнаты сразу потянуло запахом мокрой листвы, пыли с улицы и весенней зелени. Дома было непривычно тихо. Даже пустовато. Она прошла на их старую кухню — с облупившейся краской на подоконнике, потертыми ручками и краном, который капал так настойчиво, будто пытался отсчитать семейный бюджет по капле.
— Ничего, Артёмушка, — сказала она, проводя ладонью по старому столу. — Скромно, зато без вранья. Окна тоже поставим. К октябрю. Если ты, конечно, не решишь до того времени выкопать маме на участке бассейн с подогревом.
Она села у окна и посмотрела вниз, на детскую площадку. Молодая женщина пыталась усадить упирающегося малыша на качели, а тот возмущался так, будто его отправляли не качаться, а подписывать ипотеку. Виктория невольно усмехнулась. Жизнь всё равно шла своим чередом — несмотря на дорогую фурнитуру, доводчики, шкафы до потолка и мужскую способность сначала делать, а потом думать.
Вечером Артём угрюмо жевал бутерброд без колбасы: режим экономии был введён немедленно и без обсуждений. В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: «Елена Павловна».
Виктория приняла вызов и сразу включила громкую связь.
— Виктория, тут такое дело, — голос свекрови звучал неожиданно оживлённо, почти заговорщицки. — Заходила Светлана с овощной базы. Увидела кухню. В общем… она хочет её купить. Прямо сейчас. Говорит, зять ей такую же обещал, да всё тянет и тянет. А она готова заплатить наличными. Даже больше, чем вы отдали, лишь бы не ждать доставку из города.
Артём резко выпрямился, будто его подключили к розетке. Виктория же только чуть приподняла бровь.
— И какую сумму она назвала?
— Сказала, триста сорок тысяч грн даст, если завтра её заберут. У неё зять на грузовике приедет.
Виктория посмотрела на мужа. В его глазах уже вспыхнуло то самое опасное сияние: надежда, жадность и уверенность, что судьба наконец-то решила компенсировать ему страдания. Но Виктория давно знала: бесплатный сыр лежит только в мышеловке, а слишком выгодные предложения от дачных соседок обычно пахнут не удачей, а будущими проблемами.
— Хорошо, Елена Павловна, соглашайтесь, — сказала она ровно. — Только деньги пусть переводит сразу мне на карту. И предупредите её, что вместе с кухней идёт…
Она сделала паузу и посмотрела на Артёма, который уже начал радостно переминаться с ноги на ногу. Виктория знала то, о чём Елена Павловна не подумала, и то, что Светлана с овощной базы пока даже не представляла.
— В комплекте идёт сюрприз, мама. Так ей и скажите. Пусть заранее готовит место под плиту. Очень особенное место.
Когда разговор закончился, Артём бросился обнимать жену.
— Вика, ты гений! Мы вернём деньги, ещё и сверху получим. Я завтра с утра поеду, помогу всё грузить.
— Езжай, Артёмушка, конечно, езжай, — ласково сказала Виктория. — Только уровень захвати. И перфоратор. Они тебе завтра пригодятся, когда Светлана поймёт, что стены у неё на даче не предназначены для кухни, которая весит, как небольшой броневик.
Она проводила мужа взглядом и подумала, что следующий день, похоже, обещает быть даже занимательнее нынешнего. Потому что имелась одна мелочь, которую Артём в своём приступе хозяйственного энтузиазма благополучно пропустил, а Елена Павловна просто не заметила.
— Артём, перфоратор не забудь, — напомнила Виктория утром в воскресенье, стоя у двери. — А то зять Светланы, может, и отлично таскает ящики с арбузами, но настройка дорогих доводчиков требует не только силы, а ещё здравого смысла и трезвого взгляда.
Артём, воодушевлённый возможностью вернуть хотя бы часть семейного спокойствия и избежать позорной карьеры ночного сторожа, вылетел к лифту, позвякивая инструментами. В его воображении на карту уже возвращались заветные двести восемьдесят тысяч грн, а сверху падала приятная надбавка за моральные страдания.
Виктория же спокойно налила себе вторую чашку кофе и устроилась у окна. Она прекрасно помнила то, на что Артём во время своей «дизайнерской лихорадки» не обратил внимания: в доме Елены Павловны стены держались скорее на старых обоях и добром слове, чем на строительной логике. А дача Светланы была сложена из экспериментальных пеноблоков, которые, казалось, могли осыпаться даже от строгого взгляда.
К обеду телефон Виктории начал настойчиво вибрировать.