За стеклом соседский пёс с сосредоточенностью гурмана терзал потрёпанную калошу.
— Премия, говорите? Замечательно. Артём у нас, оказывается, герой труда, — Виктория криво усмехнулась. — Только есть маленькая подробность, Елена Павловна. Деньги эти были отложены не на дизайнерские шкафчики. Это был фонд на образование Матвея. Вы ведь не мечтаете, чтобы ваш внук из-за немецких петель потом пошёл метлой во дворе махать?
Лицо свекрови мгновенно утратило довольное сияние и приняло выражение настороженной обиды. Она аккуратно опустилась на новый стул — тоже из гарнитура, между прочим, по тысяче двести гривен за штуку, Виктория такие в каталоге видела, — и плотно сжала губы.
— Виктория, не устраивай сцен. Образование никуда не денется, заработаете ещё. А я, между прочим, со своей спиной над прежней мойкой годами мучилась. Здесь всё рассчитано грамотно: высота под меня подобрана.
— Под вас? Елена Павловна, вы метр пятьдесят с кепкой, а верхние шкафы повесили так, что за банкой соли вам придётся брать стремянку и альпинистскую страховку. Кто вообще это чудо проектировал?
— Специалист сказал, что сейчас так принято. Скандинавский стиль. У них там, в этих Скандинавиях, народ высокий.
Виктория молча пошла осматривать владения. Старенький холодильник, переживший, кажется, несколько эпох и пару ремонтов крыши, сиротливо стоял в углу и укоризненно отражался в глянцевых фасадах цвета «альпийский лёд». На свежей плитке уже расплылось жирное пятно, а в раковине уныло лежали рыбьи кости после вчерашнего ужина.
— Значит, слушаем сюда, Елена Павловна, — наконец произнесла Виктория. — Скандинавия так Скандинавия. Раз уж Артём у нас проявил невиданную щедрость, а моё мнение в семье, как выяснилось, декоративное, будем жить по новым правилам. Артём, доставай пакеты.
Она стала выкладывать покупки. Только это были вовсе не те радости, к которым свекровь успела привыкнуть.
— Вот вам, мама, продуктовый комплект «Здоровая аскеза». Перловка — пять упаковок. Подсолнечное масло самое простое, взяли по скидке. Чай «Бодрость» — пахнет сухой травой, зато недорогой. И, конечно, классика жанра: килька в томате.
— Виктория, это что такое? — Елена Павловна растерянно моргнула. — А где сырокопчёная колбаска? Где хороший сыр, тот, с дырочками?
— Сыр с дырочками переехал в мебельный салон, Елена Павловна. Теперь дырочки у нас в семейном бюджете. Раз кухня у нас теперь почти премиальная, питание будет соответствующее — строгий режим экономии. Мы с Артёмом тоже на перловку садимся. И Матвей вместе с нами. Для мозга, говорят, полезно: фосфор и всё такое.
Матвей при слове «перловка» издал протяжный звук, словно раненое животное из документального фильма.
— Мам, я это есть не стану. У меня непереносимость корма для попугаев.
— Ничего, привыкнешь, сынок. Нам ещё года три за папину инвестиционную гениальность расплачиваться, если мы всё-таки решимся окна менять.
Елена Павловна оскорблённо засопела.
— То есть вы меня теперь голодом заморить хотите при живом сыне? Артём, скажи ей хоть слово!
Артём уже открыл рот, но Виктория не дала ему вставить ни звука:
— Артём сейчас скажет, что с завтрашнего дня выходит на вторую работу. Ночным охранником. Надо же как-то закрывать дыру после его благотворительного ремонта. А по выходным он будет приезжать сюда и копать вам огород под картошку. Чтобы было чем заполнять эти великолепные ящики на зиму. Потому что кухня есть, а еды нет — согласитесь, картина несколько нелепая.
Остаток вечера прошёл под знаком небольшого домашнего ледникового периода. Виктория нарочито громко переставляла новые кастрюли, которые, как выяснилось, Артём купил заодно — «чтобы маме было приятно». Кастрюли сияли, как витрина посудного отдела: полированные бока, прозрачные крышки, удобные ручки. Перловая каша в них смотрелась особенно жалко и одиноко.
— Смотри, как мягко закрывается, — Артём попытался хоть как-то разогнать напряжение и легонько подтолкнул ящик с вилками. — Раз — и тишина.
— Вот и ты, Артём, сделай примерно так же, — не поворачивая головы, сказала Виктория. — Раз — и тишина. Чтобы до самого возвращения домой я твоего голоса не слышала.
Ночью она почти не сомкнула глаз. Лежала, слушала, как где-то на чердаке шуршат мыши, и думала о том, какая всё-таки странная вещь жизнь. Вчера у тебя были планы, сбережения, уверенность, что всё под контролем. А сегодня твой муж решает, что его маме жизненно необходимы доводчики на ящиках. Двести восемьдесят тысяч гривен. Целая куча нормальных, нужных дел могла бы уместиться в эту сумму.
К утру Виктория поднялась раньше всех. Вышла на крыльцо, втянула носом прохладный майский воздух и внезапно почувствовала, как в голове складывается план. Хитрый, как улыбка Джоконды, и простой, как инструкция к табуретке.
Когда остальные подтянулись к завтраку, на столе уже стояла перловка. Разумеется, чуть пригоревшая: новая плита жарила так, будто собиралась плавить металл. Виктория выглядела при этом совершенно невозмутимой.
— Елена Павловна, я тут ночью подумала. Раз уж кухня у нас такая дорогая, солидная и почти выставочная, она должна приносить пользу. Надо её окупать. Ваша соседка, та, у которой зять на овощной базе работает, наверняка тоже захочет посмотреть.
— Ещё бы не захотела, — свекровь оживилась вопреки себе. — Она вчера через забор так вытягивалась, что я думала, шею свернёт.
— Прекрасно. Значит, организуем экскурсии. Двадцать гривен — просто зайти и полюбоваться. Сорок — потрогать доводчик. А ещё лучше: вы ведь у нас специалист по заготовкам и домашней еде. Будете готовить обеды на продажу дачникам. Оборудование позволяет, плита мощная, рабочая зона удобная. Выручку — мне на карту.
Елена Павловна поперхнулась чаем.
— Это ещё что за новости? Готовить чужим людям за деньги? Я пожилой человек, я сюда отдыхать приехала.
— Отдых, как известно, это смена деятельности, — мягко напомнила Виктория. — Не хотите варить обеды — ваше право. Тогда мы аккуратно снимем эту кухню и перевезём к нам в квартиру. А вам вернём прежние тумбочки. Я вчера не позволила Артёму их выбросить, они в сарае стоят.
Артём застыл с ложкой у рта.
— Вика, ты серьёзно? Она же уже установлена. Там трубы, вытяжка, крепления…
— Артём, для такого талантливого распорядителя семейных денег демонтаж кухни точно не станет самым сложным испытанием.