— Так что решайте, мама, — продолжила Ирина всё тем же мягким голосом. — Либо вы организуете тут питание для всей улицы и становитесь главным поваром Бородянки, либо возвращаемся к семейным реликвиям — тем самым тумбам, которые пережили ещё полковника.
Елена Павловна перевела взгляд с глянцевых фасадов на двор, туда, где в старом сарае дожидалась своего часа прежняя мебель, пропахшая сыростью и плесенью. Ответ был понятен без слов, но сдаваться открыто ей не хотелось.
— Ох и хитрая же ты, Ирина. Вся в свою мать. Та тоже за копейку воробья по полю на коленях гоняла бы.
— Времена такие, мама. Или ты гоняешь воробья, или варишь кашу в кастрюле за две тысячи гривен. Алексей, собирайся. Нам пора домой.
В электричке Алексей всю дорогу молчал. Кирилл уснул у окна, уткнувшись плечом в стекло, а из его наушников глухо пробивалось однообразное «бум-бум».
Только возле подъезда Алексей наконец решился заговорить:
— Ириш, ты ведь не всерьёз насчёт демонтажа кухни?
— А почему нет? Вполне всерьёз. Я уже нашла мастера в интернете. В среду приедет, посмотрит, что там по работе. И ещё одно: твой игровой компьютер я выставила на продажу. Всё равно тебе теперь будет не до эльфов. Ты у нас человек занятой: ночная охрана, огород, сельское хозяйство.
Алексей остановился посреди тротуара, будто его к земле прибили.
— Компьютер? Ирина, это же мой подарок на сорокалетие!
— А кухня — мой подарок твоей маме. Будем считать, что произошёл взаимозачёт. Мы же семья, правда? Помнишь, именно так ты объяснял, когда я спрашивала, куда исчезли деньги?
Зайдя в квартиру, Ирина первым делом распахнула окна. Внутрь ворвался запах молодой листвы, нагретого асфальта и городской пыли. Дома было тихо, пустовато и непривычно спокойно. Она прошла на их старую кухню: с облезшей краской на подоконнике, с краном, который капал так давно, что уже стал частью интерьера.
— Ничего, Алексей, — сказала она, проводя ладонью по потёртому столу. — Скромно, зато честно. И окна поставим. К октябрю. Если ты, конечно, раньше не решишь выкопать маме бассейн на участке.
Ирина села возле окна и посмотрела вниз, на детскую площадку. Молодая женщина пыталась усадить в качели ребёнка, который сопротивлялся всем телом и явно не разделял её энтузиазма. Ирина невольно усмехнулась. Жизнь продолжалась — несмотря на дорогую фурнитуру, доводчики и мужскую самодеятельность.
Вечером Алексей уныло жевал бутерброд без колбасы: режим экономии был введён немедленно и без права обжалования. В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: «Елена Павловна».
Ирина взяла трубку и сразу включила громкую связь.
— Ирина, тут такое дело, — голос свекрови звучал неожиданно оживлённо, почти заговорщицки. — Заходила Оксана с овощебазы. Увидела кухню. В общем, она хочет её выкупить. Прямо сейчас. Говорит, зять ей такую же обещал, да всё тянет и кормит обещаниями. А она готова наличными, ещё и больше, чем вы отдали, лишь бы из города доставку не ждать.
Алексей резко выпрямился, а Ирина только чуть приподняла бровь.
— И какую сумму она назвала?
— Сказала, триста сорок тысяч гривен даст, если завтра её заберут. У неё зять на грузовике подъедет.
Ирина посмотрела на мужа. В его глазах вспыхнула надежда — почти детская, наивная и очень громкая. Но Ирина прекрасно знала: бесплатный сыр лежит не на тарелке, а в мышеловке. А выгодные сделки с соседками по даче редко обходятся без второй стороны медали.
— Хорошо, Елена Павловна. Соглашайтесь. Только пусть деньги сразу переводит мне на карту. И передайте ей, что вместе с кухней идёт…
Ирина сделала паузу. Алексей уже успел оживиться настолько, что почти приплясывал на месте. А она знала то, чего не знала свекровь, и о чём Оксана с овощебазы даже не подозревала.
— В комплекте будет сюрприз, мама. Скажите ей, чтобы заранее подготовила место под плиту. Очень особенное место.
Когда разговор закончился, Алексей бросился к жене и попытался обнять её.
— Иришка, ты гений! Мы вернём деньги, да ещё сверху получим. Я завтра сам поеду, помогу грузить.
— Езжай, Алексей, конечно езжай. Только уровень прихвати и перфоратор. Они тебе завтра очень понадобятся, когда Оксана обнаружит, что стены у неё на даче из гипсокартона, а эта кухня весит как небольшой броневик.
Ирина смотрела на мужа и думала, что следующий день обещает быть куда занимательнее нынешнего. Потому что была одна маленькая подробность, которую Алексей в порыве дизайнерского вдохновения проигнорировал, а Елена Павловна просто не заметила.
Утром в воскресенье она проводила его до двери.
— Алексей, перфоратор не забудь, — напомнила Ирина. — Зять Оксаны, конечно, привык арбузы ящиками таскать, но тонкая настройка импортных доводчиков требует не только силы, а ещё интуиции и трезвой головы.
Окрылённый перспективой вернуть двести восемьдесят тысяч гривен и не идти позориться ночным сторожем, Алексей помчался к лифту, громыхая инструментами. В воображении он уже видел, как на карту возвращается вся потерянная сумма, а сверху капает приятная компенсация за моральные страдания.
Ирина же спокойно налила себе вторую чашку кофе и устроилась у окна. Ей было известно то, что Алексей в своём приступе «ремонтного зуда» предпочёл не замечать: дом Елены Павловны держался в основном на старых обоях и оптимизме, а дача Оксаны была сложена из каких-то экспериментальных пеноблоков, которые начинали осыпаться даже от строгого взгляда.
Ближе к обеду телефон Ирины завибрировал на столе. Звонил Алексей.
— Ирина, тут… тут одна тонкость всплыла.