— Премия, говоришь? Очень интересно. Алексей у нас, оказывается, герой труда и добытчик года. Только есть один нюанс, Елена Павловна. Деньги эти были отложены не на мебельные капризы, а на учёбу Кирилла. Или вы всерьёз хотите, чтобы ваш внук потом мёл дворы из-за того, что кому-то срочно понадобились немецкие петли?
Лицо свекрови сразу утратило благостное выражение. Она осторожно опустилась на новый стул — между прочим, тоже из этого гарнитура, Ирина видела такие в каталоге, по тысяче двести гривен за штуку, — и демонстративно сжала губы в тонкую ниточку.
— Ирина, только не заводись. Образование никуда не денется, заработаете ещё. А мне сколько можно над старой мойкой спину гнуть? Тут всё продумано: высота, удобство, современный подход. Под мой рост подбирали.
— Под ваш рост? Елена Павловна, вы метр пятьдесят с кепкой, да и то если подпрыгнете. А шкафы повесили так, что за пачкой соли вам стремянку просить придётся. Кто это чудо рассчитывал?
— Мастер сказал, сейчас так принято. Скандинавский стиль. Там, в этих Скандинавиях, народ рослый, вот и мода такая.
Ирина молча пошла осматривать владения. Старый холодильник, видавший ещё прошлый век и, кажется, переживший не один ремонт в доме, сиротливо торчал в углу и смотрел на сияющий «альпийский глянец» с укором ветерана. На свежей плитке уже расплылось масляное пятно, а в мойке уныло лежали рыбные кости после вчерашнего ужина.
— Хорошо, Елена Павловна, — наконец произнесла Ирина. — Раз у нас теперь тут скандинавская роскошь, а Алексей внезапно стал таким щедрым меценатом, будем менять семейную стратегию. Алексей, доставай пакеты.
Она начала выкладывать продукты на стол. Только это были совсем не те вкусности, к которым свекровь успела привыкнуть.
— Вот, мама, ваш новый рацион. Комплект «Здоровье и выживание». Перловка — пять пачек. Подсолнечное масло самое простое, зато по скидке. Чай «Бодрость» — пахнет сеновалом, но бюджет не разоряет. И консервы — килька в томате.
— Это что такое, Ириночка? — Елена Павловна даже растерялась. — А где колбаска сырокопчёная? Где сыр хороший, с дырочками?
— Сыр с дырочками переехал в мебельный салон, Елена Павловна. Теперь дырочки у нас в семейных финансах. Раз здесь появилась кухня премиум-класса, значит, мы переходим на режим строгой экономии. Мы с Алексеем тоже будем есть перловку. И Кирилл заодно. Говорят, для мозга полезно: фосфора много.
Кирилл при слове «перловка» издал такой звук, будто где-то в степи смертельно ранили бизона.
— Мам, я это есть не буду. У меня аллергия на корм для попугаев.
— Ничего, привыкнешь, сынок. Если мы всё-таки решим ставить окна, нам ещё года три папину «инвестицию» отрабатывать.
Елена Павловна обиженно засопела, будто её лишали не колбасы, а законного наследства.
— То есть вы меня при живом сыне голодом заморить решили? Алексей, ну скажи ей хоть слово!
Алексей уже открыл рот, но Ирина оказалась быстрее:
— Алексей сейчас скажет, что с завтрашнего дня выходит на вторую работу. Ночным сторожем, например. Надо же как-то закрывать дыру в двести восемьдесят тысяч гривен. А по выходным он будет приезжать сюда и копать огород под картошку. Чтобы зимой было чем заполнять эти прекрасные ящики. Потому что кухня есть, а еды нет — согласитесь, картина какая-то нелепая.
Остаток вечера прошёл под знаком домашнего ледникового периода. Ирина нарочно звенела новыми кастрюлями, которые, как выяснилось, Алексей тоже купил «в комплекте, чтобы маме приятно было». Кастрюли и правда были нарядные: блестящие, с прозрачными крышками, будто из рекламы. Перловая каша внутри смотрелась особенно уныло и одиноко.
— Смотри, как ящик мягко закрывается, — попытался Алексей хоть как-то разрядить воздух и подтолкнул отсек с вилками. — Раз — и тишина. Красота.
— Вот и ты, Алёшенька, последуй примеру этого ящика, — холодно ответила Ирина. — Раз — и тишина. До самого возвращения домой желательно.
Ночью Ирина почти не сомкнула глаз. Она лежала, слушала, как где-то на чердаке шуршат мыши, и думала о том, какая всё-таки странная штука жизнь. Вроде бы есть у тебя планы, накопления, уверенность, что завтра будет чуть спокойнее, а потом муж вдруг решает, что его маме жизненно необходимы доводчики и глянцевые фасады. Двести восемьдесят тысяч гривен. Сколько полезного можно было бы сделать на эти деньги.
К утру решение созрело само собой. Ирина поднялась раньше всех, вышла на крыльцо и вдохнула прохладный майский воздух. План получился простой, как табуретка, и коварный, как улыбка человека, который уже всё просчитал.
Когда остальные подтянулись к завтраку, на столе их ждала перловка. Разумеется, слегка пригоревшая: новая плита жарила так, словно под ней работала маленькая доменная печь. Ирина при этом выглядела совершенно невозмутимой.
— Елена Павловна, я тут подумала. Раз уж кухня такая дорогая и представительская, ей пора начинать себя окупать. Ваша соседка, у которой зять на овощной базе работает, наверняка тоже мечтает о такой.
— Конечно, мечтает, — оживилась свекровь. — Она вчера через забор так вытягивалась, что чуть шею себе не свернула.
— Прекрасно. Значит, организуем экскурсии. Двадцать гривен — просто посмотреть. Сорок — потрогать доводчик. А лучше ещё практичнее: вы же у нас специалист по закруткам и обедам. Будете готовить тут горячие порции для дачников. Оборудование позволяет, плита мощная, шкафов много. Выручку — мне на счёт.
Елена Павловна подавилась чаем.
— Это ещё что за новости? Готовить на продажу? Я пожилой человек, я сюда отдыхать приехала!
— Отдых, как известно, это смена деятельности, — ласково пояснила Ирина. — Не хотите готовить — не проблема. Тогда мы аккуратно разбираем кухню и перевозим её к нам в квартиру. А вам возвращаем старые тумбочки. Я вчера не дала Алексею их выбросить, они в сарае стоят.
Алексей застыл с ложкой во рту.
— Ириш, ты это серьёзно? Она же уже установлена. Там трубы, вытяжка, всё подключено…
— Алексей, человек, который за одну ночь освоил профессию семейного инвестора без согласования с семьёй, наверняка справится и с демонтажем нескольких шкафчиков.