едва не перевернув стол со всем его стеклянным содержимым.
— Спустись уже на землю, докторша! — рявкнул Артём, окончательно теряя над собой контроль. — Да кому ты нужна со своими умными речами? Любой нормальный мужик от таких заносчивых, вечно недовольных баб бежит без оглядки!
Он уже не говорил — он орал, захлёбываясь злостью.
— Ты вообще должна каждый день благодарить меня, что я с тобой живу и терплю твои закидоны! Это я в дом настоящие деньги приношу!
Артём с такой силой ударил себя кулаком в грудь, будто пытался убедить не столько меня, сколько самого себя.
— Я на мойке с утра до вечера спину ломаю, пока ты сидишь в мягком кресле, изображаешь важную специалистку и морочишь головы богатым идиотам!
— Твои «настоящие деньги», — произнесла я спокойно, глядя на него прямо и совершенно не моргая, — это восемнадцать тысяч гривен в месяц.
Я краем глаза заметила, как Максим ошарашенно распахнул глаза.
— Причём восемь тысяч из них ты тайком отправляешь своей драгоценной мамочке, чтобы она и дальше верила, будто её сын — успешный городской предприниматель.
Артём резко побледнел. Он открыл рот, явно собираясь что-то возразить, но я не позволила ему вставить ни звука.
— Ещё шесть тысяч ты благополучно сливаешь на дешёвые китайские детали для своей насквозь проржавевшей машины. Вот и вся твоя грандиозная стратегия вложений.
— Это инвестиции в технику на перспективу! — взвыл Артём так, что голос сорвался.
От злости и унижения перед приятелем его лицо налилось тёмным багрянцем. Черты перекосило — в них смешались ярость, стыд и больно задетое самолюбие.
— Ты вообще в автомобилях ничего не смыслишь!
— Твой автомобиль во дворе разваливается быстрее, чем ты успеваешь прикручивать к нему новые железки, — ровно ответила я и выпрямилась. — А мой доход, Артём, больше твоего ровно в четыре раза.
Кухня будто разом онемела.
— И до сегодняшнего дня я тихо, без скандалов, содержала нас обоих. Я полностью закрывала все платежи за квартиру, покупала нормальные продукты, оплачивала бытовые расходы.
Я коротко усмехнулась.
— Я даже платила за твой безлимитный интернет, пока ты с серьёзным видом разыгрывал из себя финансового гения.
Максим осторожно поднялся со стула.
Он пробормотал что-то невнятное про оставленный включённым утюг, хотя по его лицу было понятно: никакого утюга там, скорее всего, не существовало. Просто чужая семейная война с криками, унижениями и разоблачениями была ему совершенно ни к чему.
Стараясь стать как можно незаметнее, он боком двинулся к коридору, почти прижимаясь плечом к стене.
Через несколько секунд в прихожей тихо щёлкнул замок входной двери.
Мы остались вдвоём.
На кухне повисла такая плотная тишина, что её, казалось, можно было потрогать рукой.
Мой муж, всё ещё свято уверенный в своём праве командовать, собирался перейти в решающую атаку. Он правда думал, что сейчас дожмёт меня, припрёт к стене, заберёт зарплатную карту и заставит снова стать удобной.
В его взгляде вспыхнул знакомый хищный азарт человека, уверенного: добыча уже никуда не денется.
Только он ещё не подозревал, какой холодный удар я приготовила ему в ответ.
