— Семья, Артём, — ответила я без спешки, — это союз двух взрослых людей, где оба имеют одинаковые права, а не схема, в которой один сидит на шее у другого.
Я поставила чашку на блюдце и продолжила уже чуть холоднее:
— Когда вся моя зарплата уходит на сантехнику, стиральные порошки, коммунальные счета и твое питание три раза в день, а твои деньги растворяются в каких-то мутных «вложениях», это называется не семейным бюджетом.
Я сделала короткую паузу, чтобы каждое слово дошло до адресата.
— Это называется паразитированием. Ты распоряжаешься моими деньгами так, будто ты барин, которому все обязаны, и почему-то забыл, что времена крепостных давно закончились.
На другой день Артём, видимо, решил, что пора брать реванш уже не словами наедине, а показательной атакой. Для убедительности он притащил домой своего приятеля Максима.
Они расположились на моей вымытой до блеска кухне, открыли дешевое пиво и стали щелкать фисташки, оставляя скорлупу прямо на столе. Артём говорил нарочито громко, с таким расчетом, чтобы из соседней комнаты я не пропустила ни одной фразы.
Это была жалкая попытка продемонстрировать власть перед свидетелем. Почти ритуальный танец самца, которому срочно понадобилось доказать свою значимость.
— Я свою бабу сразу построил, Максим, — вещал он, хрустя орешком. — Им деньги в руки давать нельзя. Там же ветер в голове, сериалы и полная финансовая бездна.
Он сделал глоток пива и с довольным видом продолжил:
— Я ей сразу объяснил: твои деньги — это еда, стирка, счета и всякая домашняя возня. А мои средства — стратегический резерв главы семьи. Неприкосновенный фонд, понял?
Артём самодовольно покосился на приятеля, ожидая восхищения.
— Завтра вообще карту у нее заберу. Совсем уже рамки потеряла, забыла, кто тут главный. Посажу на лимит. Будет чеки приносить, каждую гривну в тетрадку записывать и отчитываться, куда потратила.
Максим неопределенно промычал что-то в стакан. Спорить с таким грозным домашним полководцем он явно не собирался.
Я закрыла книгу, которую пыталась читать, и спокойно вышла на кухню за водой.
— О, наша специалистка по мозгам явилась, — с презрением фыркнул Артём.
Поддержка молчаливого зрителя придала ему храбрости. На лице мужа появилась неприятная, самодовольная усмешка.
— Слышь, Марина. Давай сюда свою карточку.
Он вытянул руку ладонью вверх так, будто требовал ключи от служебного сейфа.
— Я подумал и понял, что ты вообще не умеешь обращаться с деньгами. Завтра сниму с нее все до копейки, а потом буду выдавать тебе наличные на неделю. Под запись. В тетрадь.
Он прищурился и добавил с издевательской улыбкой:
— Так надежнее будет. А то знаю я вас, слишком умных, с дипломами и самомнением.
Я поставила стакан на столешницу, скрестила руки на груди и слегка оперлась бедром о край кухонного гарнитура.
— Карточку? — переспросила я. — Мою зарплатную карточку?
Я наклонила голову и посмотрела на него внимательно, как на сложный клинический случай, который давно запущен, но все еще представляет профессиональный интерес.
— Артём, ты, случайно, ничего не перепутал? Вся твоя великая финансовая грамотность заканчивается в тот момент, когда нужно оплатить счет за вывоз мусора.
— Ты как с мужем разговариваешь при постороннем человеке?! — мгновенно взорвался он, сорвавшись почти на визг.
Артём рывком поднялся из-за стола, и бутылки на столешнице опасно звякнули.
