Следом один из поставщиков попросил сверить три платежа. В учётной программе так и оставались непринятыми новые поступления: в одной накладной цена не совпадала с той, о которой договаривались заранее. Потом Виктору Сергеевичу пришло письмо из налоговой, и он три раза переслал его Дмитрию, приписывая, что это нужно срочно показать мне.
Я открыла сообщение ровно настолько, чтобы прочитать тему, и сказала мужу: его отцу пора обращаться к тому специалисту, который теперь будет вести магазин. Дмитрий спорить не стал и просить меня «один раз выручить» тоже не начал.
Спустя две недели Виктор Сергеевич всё же обзвонил несколько бухгалтерских фирм. Самый дешёвый вариант его насторожил: в стоимость не включались ни расчёты по сотрудникам, ни обработка первичных документов. В другой компании ему назвали примерно семнадцать тысяч гривен в месяц, а за первичную проверку базы и разбор всего, что успело накопиться, попросили отдельную оплату.
В четверг вечером свёкор приехал к нам. В этот раз он сначала позвонил и спросил, удобно ли зайти. С собой у него был не пакет с продуктами и не очередная пачка накладных, а распечатанный список услуг, который прислала бухгалтерская компания.
— Они там каждое действие считают отдельно, — раздражённо сказал Виктор Сергеевич, выкладывая бумаги на стол. — Зарплата — отдельно, первичка — отдельно, ответы на требования — тоже отдельно. Так любой деньги брать научится.
— Выходит, моя работа всё-таки занимала не пять минут, — заметила я.
Он сделал вид, что не услышал, и предложил вернуться к прежней схеме: я снова веду учёт магазина, а он раз в месяц привозит нам продукты. По его мнению, это было вполне справедливо.
— Нам не нужна еда вместо оплаты, — спокойно сказал Дмитрий. — И вопрос уже давно не только в деньгах.
Виктор Сергеевич перевёл взгляд с сына на меня, помолчал и наконец выдавил:
— Хорошо. Про Егора я тогда сказал неудачно.
— Вы назвали его нахлебником, — напомнила я. — После этого он боялся попросить дома добавку.
Свёкор скривился так, будто ему было неприятно слышать не собственные слова, а то, к чему они привели. Потом сухо спросил:
— И что теперь от меня нужно?
— Позвонить внуку и извиниться. Без лекций про стоимость еды, воспитание и дорогие кроссовки.
— А с магазином что?
— Магазин — отдельная история. Если вы хотите, чтобы я снова занималась учётом, мы заключаем письменный договор. В нём будет прописано, какие задачи я беру на себя, когда вы передаёте документы и сколько это стоит. Восемнадцать тысяч гривен в месяц.
— Родному человеку — восемнадцать тысяч?
— Не родному человеку, а специалисту за работу. Родные люди не должны бесплатно сидеть ночами над чужими накладными.
Виктор Сергеевич собрал свои распечатки и ушёл, так ничего и не решив. Егору он позвонил на следующий вечер. Разговор вышел коротким, сбивчивым и очень неловким.
— Я зря тогда сказал за столом, — произнёс свёкор. — Ты не нахлебник. Прости меня.
Егор тихо ответил, что понял, и почти сразу отдал телефон отцу. Особой близости между ними после этого не возникло, но сын хотя бы перестал спрашивать, слишком ли дорого нам обходятся его обеды и ужины.
Виктор Сергеевич в итоге нашёл бухгалтера, которая работала удалённо и брала чуть меньше, чем фирма. Примерно через месяц он снова попытался перекинуть на меня вопрос по старой сверке: мол, «новая женщина пока не разобралась». Я отправила ему сохранённый реестр и номер нужного документа. Разбираться вместо неё не стала.
Теперь свёкор сдаёт накладные вовремя, сам проверяет сообщения из налоговой и больше не присылает фотографии документов, на которых половина строки обрезана. Как выяснилось, аккуратность появляется довольно быстро, если каждое исправление потом отдельно попадает в счёт.
К нему в гости мы приехали только через два месяца. Свекровь испекла пирог, поставила его на стол, и Егор, съев первый кусок, попросил ещё один. Виктор Сергеевич посмотрел на его тарелку, но промолчал.
А уже вечером, когда мы вернулись домой, я увидела на телефоне сообщение от свёкра. Он не просил срочно открыть программу, не присылал накладную и не требовал проверить очередной документ. Просто написал, что новый бухгалтер выставила счёт, и теперь он наконец понял, какой объём работы я тянула все эти годы.
Я ничего не ответила. В тот вечер впервые за очень долгое время у меня не было ни одного срочного дела, связанного с его магазином.