— И кто, по-вашему, будет закрывать платежи перед банком, пока ваш ненаглядный племянник вместе со своей семьей будет жить здесь, как в санатории, на всем готовом?
Наталья Павловна уставилась на меня с таким видом, словно я только что произнесла редкостную нелепость. Потом протяжно вздохнула — снисходительно, тяжело, с демонстративным укором.
— А кто же еще? Вы с Сергеем, конечно. Ипотека-то ваша, обязательства перед банком тоже ваши. Не Максим же должен за вас расплачиваться.
Она сказала это настолько спокойно, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.
— А Максим будет платить коммунальные. Ну, пока работу не найдет, вы уж как-нибудь поддержите. Родные люди все-таки, не посторонние.
У меня на секунду потемнело перед глазами. Такая наглость была не просто вызывающей — она была какой-то стерильной, без примеси сомнений, будто человек искренне не понимал, почему я вообще возмущаюсь.
Получалось, мы должны упаковать свои вещи, выехать из квартиры, которую буквально выгрызали у жизни, продолжать каждый месяц отдавать банку огромный платеж и при этом снимать себе жилье, отдавая деньги чужим людям?
— Наталья Павловна, этого не случится, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и твердо. — Ни при каких обстоятельствах. Можете сообщить вашему любимому Максиму и Елене: пусть ищут другое съемное жилье. Для них эта дверь закрыта. Навсегда.
Свекровь с силой опустила чашку на блюдце. Фарфор громко звякнул, чай плеснул через край и растекся по чистой скатерти бурым пятном.
— Да кто ты вообще такая, чтобы распоряжаться?! — взвилась она. — Это квартира моего сына! Он мужчина, хозяин в доме, и сам решит, кого сюда впускать!
— Квартира приобретена в браке, — напомнила я. — И половина первого взноса была внесена из моих личных денег, которые подарили мне родители.
— Ой, не смеши! — отмахнулась Наталья Павловна. — Твои копейки там ничего не меняют. Сергей больше зарабатывает, ипотека на нем, значит, и последнее слово за ним!
Я медленно повернулась к нашему «главе семьи». Сергей сидел, втянув голову в плечи, и с деланым интересом разглядывал экран телефона, будто там внезапно открылось что-то жизненно важное.
— Сергей, скажи ей, — потребовала я. — Скажи сейчас, что мы никуда не переезжаем и никого в нашу квартиру не заселяем.
Муж шумно выдохнул, провел пальцами по переносице и сказал то, после чего внутри у меня будто оборвалась последняя натянутая нить.
— Полина, не устраивай скандал на пустом месте. Я уже сказал Максиму, что мы поможем. Они в эту субботу приедут с вещами.
Он говорил тихо, но каждое слово било точно в грудь.
— Нам надо сегодня собрать самое необходимое и подобрать какую-нибудь недорогую квартиру. Я уже смотрел пару вариантов на OLX.
На кухню опустилась такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник. Наталья Павловна сидела с победной улыбкой. В ее взгляде было торжество человека, который заранее знал исход сражения и теперь наслаждался чужим поражением.
Она не просто спорила со мной. Она проверяла границы. Показывала, кто, по ее мнению, здесь настоящая хозяйка, кто дергает за ниточки и кто управляет моим мужем.
— Ты пообещал Максиму? — спросила я неожиданно тихо. — За моей спиной? Без моего согласия решил судьбу нашей общей квартиры?
— Полина, ну пойми ты наконец, — Сергей поморщился, будто я специально осложняла простую ситуацию. — Мы же семья. В тяжелый момент нужно помогать. Они ведь не могут с ребенком оказаться на улице. София маленькая.
— Елена вчера звонила, рыдала в трубку, — добавил он уже увереннее. — Максим вообще не знает, что делать. Где им за пару недель взять столько денег на залог и комиссию за новую квартиру?
— А где мы возьмем деньги на залог, первый месяц аренды, услуги риелтора и при этом еще на нашу ипотеку? — не выдержала я.
— Я оформлю небольшой кредит, — пробормотал Сергей, не поднимая глаз. — Тысяч на сорок, может, на восемьдесят гривен. На первое время нам хватит.
Кредит. Потребительский кредит. Чтобы съехать из собственной честно купленной квартиры и отдать ее взрослому бездельнику с его вечно уставшей от жизни женой.
Это уже не выглядело нелепостью. Это было настоящее безумие, в которое мой муж был готов затащить нас обоих ради того, чтобы мама одобрительно кивнула и сказала, какой он хороший сын и родственник.
Я глубоко вдохнула, стараясь унять сердце, которое колотилось так сильно, будто собиралось пробить ребра.
— Слушай меня внимательно, Сергей. Никакого кредита не будет. Никакого переезда тоже.
Он дернулся, но промолчал.
— Если твой драгоценный Максим вместе с Еленой заявятся сюда в субботу, их встретит закрытая металлическая дверь. Наглухо закрытая.
Наталья Павловна побагровела, но я не дала ей вставить ни слова.
— А если ты попытаешься впустить их в наш дом, я сразу вызову полицию. И в понедельник подам заявление на развод и раздел имущества.
Лицо свекрови пошло некрасивыми красными пятнами. Такой реакции она явно не ожидала. Обычно я сглаживала углы, молчала, проглатывала обиды и делала вид, что ничего страшного не происходит, лишь бы в семье сохранялось подобие мира.
Но сегодня я больше не собиралась уступать.
— Ах ты продажная дрянь! — Наталья Павловна сорвалась на пронзительный визг.