На всякий случай: Марина не исключала, что у Андрея где-нибудь остался запасной ключ.
На работу она ходила по прежнему расписанию. Улыбалась, отвечала на вопросы, сдавала отчёты, и никто из коллег не догадывался, что у неё рушится семейная жизнь. Марина никогда не считала нужным выносить личное на обсуждение.
По вечерам она оставалась одна. Заваривала чай, брала книгу, включала фильм — и постепенно привыкала к тишине. В квартире Андрея постоянно что-то звучало: то телевизор, то его игры на ноутбуке, то бесконечные звонки матери. А здесь было спокойно. Непривычно, почти странно. Но с каждым днём Марина всё яснее понимала: ей это спокойствие нужно.
На восьмой день в дверь позвонили.
Она подошла, посмотрела в глазок и увидела Андрея. Вид у него был измученный: щетина, покрасневшие глаза, помятая одежда. Марина помедлила несколько секунд и открыла.
— Марина, дай мне пять минут, — хрипло попросил он.
— Говори.
Андрей вошёл в прихожую, оглянулся, будто впервые видел эту квартиру, сделал шаг вперёд и замер.
— Я ещё не получил кредит, — начал он. — Бумаги подписаны, но деньги пока не перечислили. Его можно отменить.
— И что?
— Я хочу отказаться. Правда хочу. Но мама сказала… если я не помогу Максиму, она вычеркнет меня из наследства. Квартира, где она сейчас живёт, полностью достанется ему. А мне ничего.
Марина посмотрела на него без злости — устало.
— Андрей, тебе тридцать два. Ты взрослый человек, работаешь, у тебя есть своя квартира. О каком наследстве ты говоришь? Ты боишься лишиться жилья матери, которая всю жизнь вытаскивает твоего брата? Да она давно мысленно отдала всё Максиму. Неужели ты этого не видишь?
Он не ответил. Только спустя несколько секунд поднял взгляд. И Марина увидела в его глазах именно то, чего ожидала и чего не хотела видеть: надежду. Андрей всё ещё рассчитывал, что она пожалеет его, вернётся и снова поможет всё разрулить.
— Я не вернусь, — произнесла она тихо, но без колебаний. — Ты уже сделал выбор. Не в мою пользу. Ты выбрал маму и брата. А когда начал пугать меня судом и кредитом — ты переступил границу. Такое не забывается.
— Но я ведь ничего не сделал, — почти прошептал он. — Просто сорвался. Сказал на эмоциях.
— На эмоциях люди обычно произносят то, что давно держат внутри. Ты решил, что мной можно управлять: надавить, напугать, заставить. После трёх лет брака. Спасибо, Андрей. Мне этого достаточно, чтобы всё понять.
Марина распахнула дверь.
Он постоял ещё мгновение, потом медленно вышел на лестничную площадку. Уже у лифта обернулся:
— Мама всё равно найдёт, как тебе отомстить. Теперь ты для неё враг номер один.
— Пусть ищет, — спокойно ответила Марина и закрыла дверь.
Через месяц, в день, когда развод оформили официально, ей пришло сообщение от Андрея: «Я отказался от кредита. Только уже поздно. Максим набрал микрозаймов под бешеные проценты. Мать продаёт машину. Говорит, во всём виновата ты. Что если бы ты не ушла, я бы помог брату и всё бы наладилось. Я пытался объяснить, но она меня не слушает. Прости меня за всё, пожалуйста».
Марина перечитала сообщение один раз. Потом ещё немного подержала телефон в руках, удалила переписку и заблокировала номер.
А на тумбочке у входа снова лежал её паспорт. Теперь она оставляла его дома без страха. Потому что больше не было человека, от которого приходилось его прятать.